?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Знаменитый мультипликатор Юрий Борисович Норштейн, нарисовавший и анимировавший, в числе прочих, «Варежку», «Ежика в тумане», «38 попугаев», «Сказку сказок» — чудесные фильмы, на которых многие из нас выросли — ищет денег для работы над неоконченным с 1981 г. фильмом «Шинель».



Норштейн отказывается принимать деньги просто так, но он продает свои книги с автографами, а может для вас и нарисовать что-нибудь. Представляете, какую реликвию вы можете получить!

…я не могу принять Ваше предложение о сборе средств на фильм «Шинель», в этом случае я чувствовал бы себя крайне неуютно. Но, если Вы хотите поучаствовать в фильме «Шинель», то у меня есть просьба: разместите, пожалуйста, в Вашем блоге информацию о продаже наших книг. Рекламы у нас, в общем, никакой, и поэтому дополнительная информация на Вашем блоге может способствовать привлечению покупателей.

Книги можно купить на нашей студии на Войковской, по адресу: 1-ый Войковский проезд, дом 16, корпус 1, подъезд 1-А. По субботам с 12 до 15 часов, как правило, я сам в это время стою «за прилавком» и желающим подписываю книги. Для некоторых, более обеспеченных покупателей, я могу делать рисунки на форзацах книг.


http://gleza.livejournal.com/304107.html
http://gleza.livejournal.com/305424.html
http://gleza.livejournal.com/307277.html

Comments

( 31 comments — Leave a comment )
Rainaldo Anonimato [isopenid.ru]
Jul. 25th, 2010 11:08 am (UTC)
Реклама в блогах, надо сказать, сработала - и когда мы с другом вчера подъехали около 13:30, очередь от подъезда студии Норштейна тянулась вдоль половины дома, а в дальнейшем не уменьшалась, но только росла и росла. На солнце было за 40 (в продуктовом магазинчике у другого края этого здания помещение казалось принадлежащим пекарне, а холодильники с большим трудом придавали напиткам ту температуру, какую в другое время мы назвали бы "комнатной"), но, по счастью, тень от дома ложилась как раз на сторону подъездов и лёгкий ветерок в этот день почтил вниманием Москву. Офигевшие местные жители тщились понять природу этой "советской" очереди, которую, по их собственным замечаниям, не видели никогда. Сначала на их вопросы пытались отвечать серьёзно и обстоятельно, но после 10-го спрашивающего - у каждого из людей в очереди что-то переклинивало с терпением, невнятно бурчали: "За книгами!" или вовсе шутили невпопад, приводя зевак в полный ступор.

Пару раз на миг выглядывал Норштейн, чтобы увидеть, как очередь ближе к 15:00 только удлиняется, и посетовать, что какие-то более поздние дела способны не позволить ему лично задержаться надолго. Но роста очереди это не приостанавливало.

Для нас, кому повезло встать в очередь ещё вдвое короче, чем та, от которой мы потом уходили, и добраться к цели примерно за час, - другой возможности тоже не предполагалось: послезавтра мы отправляемся на месяц рыбалки в Золотую Орду, пожелав взять туда с собою двухтомник Норштейна в подарок на юбилей одной из наших приятельниц и пару детских книг её дочке (они уже взяли туда билеты для приезда вслед за нами). Ещё один двухтомник мой друг-режиссёр решил подарить также на близящийся д.р. старшему из трёх своих сыновей, веб-дизайнеру. Одним словом, остановились на 4-х экземплярах двухтомного "Снега на траве" и ещё по три детских "Ёжика в тумане" и "Лисы и зайца":).

Босой Норштейн работал, стоя за высоким столом и не разгибаясь, как на конвейере: многие, подобно нам, подходили за подписями на нескольких книгах подряд, а ещё приобретали постеры - на информацию о которых мы даже не стали отвлекать чужого времени... Хорошо ещё, у нас было 4 руки для распаковывания и подготовки книжек (ни женщина, которая выполняла функции кассира, ни сам художник - конечно же. не справлялись бы), да и чтобы их унести: подарочно изданные, книги за счёт плотной бумаги и обложек имели "весомое" воплощение:).

Было, однако, видно, что даже в таком изматывающем ритме и длительности, помноженных на эпохальную жару, Юрий Борисович не сбивался на формальное отношение к своим подписям. Говорят, что в менее авральном режиме он старался сам помогать их сочинению, при нас тоже задавал вопросы и предлагал что-то. У нас же - только очень тщательно переспрашивал все нюансы-буквы для фраз, нами предложенных, чтобы не огорчить нас даже малой "ошибкой".
Мы успели к воплощению задуманного за полчаса до "закрытия" субботней продажи по объявленному расписанию, но очень хотелось, удаляясь от продолжавшей расти очереди, надеяться и на их удачу и встречу с Мастером.

(о главном - ниже))
fregimus
Jul. 25th, 2010 11:33 am (UTC)
А «Шинель»-то будет наконец, как Вы думаете?
(no subject) - Rainaldo Anonimato [isopenid.ru] - Jul. 25th, 2010 12:07 pm (UTC) - Expand
(no subject) - fregimus - Jul. 25th, 2010 12:14 pm (UTC) - Expand
(no subject) - Rainaldo Anonimato [isopenid.ru] - Jul. 25th, 2010 12:32 pm (UTC) - Expand
(no subject) - fregimus - Jul. 25th, 2010 12:38 pm (UTC) - Expand
Rainaldo Anonimato [isopenid.ru]
Jul. 25th, 2010 11:09 am (UTC)
"Снег на траве"
Впрочем, книги, конечно, несли в себе ценность далеко не только подписи. И это, наверное, главное, чем имело бы смысл поделиться. Я ожидал, понятное дело, скорее более "узкого" рассказа об анимации. Но масштаб темы и разговора оказался необычайно шире и выше.

Особенно - первые и в чём-то, может быть, главные полторы сотни иллюстрированных страниц, носящие заголовок "Феномен изображения". Особенно для меня. Это, конечно же, будет крайне нескромно с моей стороны, но - пусть это даже иллюзия типа "мы пахали" - я ещё не встречал, быть может, так точно и так созвучно с моими собственными ощущениями и мировоззрением сформулированных воззрений на современное (именно современное в сути своей!) искусство, и даже на... обычный человеческий "словесный" язык в его образной ипостаси... Вот сижу потрясённый, зачитываясь и засматриваясь.

Именно от такого - "мировоззренческого" - большого разговора - Норштейн уже далее переходит к более предметным иллюстрациям из собственного творчества на материале "Цапли и Журавля", "Ёжика в тумане", "Сказки сказок", а второй том почти целиком посвящён работе над "Шинелью", а ещё немного - "Зимнему дню" (о Басё). Но и в каждом из этих рассказов - огромное количество мультикультурных аллюзий и тем. Такая более чем - духовная мастерская...

Может, ещё успею о каких-то деталях первой части сказать, но - в другом комментарии.
Rainaldo Anonimato [isopenid.ru]
Jul. 25th, 2010 04:40 pm (UTC)
"Снег на траве. ФЕНОМЕН ИЗОБРАЖЕНИЯ". Попытка "рецензии"
Так мне хотелось как-то успеть, по горячему впечатлению, не прерывая чтения, - рассказать что-то про эту часть в книжке. Но чем дальше, тем меньше веры в эту затею. Во-первых, при такой иллюзии, что это всё - каждой страницей перекликается с моими чувствами и желанием вот так именно выразить их, разве могу я быть убедителен в том, что действительно и адекватно передам мысли автора, а не подменю их невольно своими? Ну, а кто такой "я" (даже со всеми иллюзиями вместе) - в сравнении с величиной и значением автора? Во-вторых, у этого текста - к тому же более чем наполовину состоящего из иллюстраций, в том числе сугубо авторских, - невероятная плотность. "Ужать" его в форме конспекта или вроде того - нечего и пытаться, этот текст сам - "конспект", который можно "разжимать" в огромные культурные ёмкости - чем мне, при моей любви к "сверхмедленному чтению", предстоит заниматься ещё долго - явно дольше предстоящего отпуска.

По сумме всех этих причин - я чуть было не отказался от попыток, оставив единственным предложением ко всем - непременно раздобыть и прочесть эту книгу самостоятельно... Но за окном давление зноя сменилось "броуновским движеним" воздушных потоков, захватывающих в свой танец шелестящие листьями ветви, а вот-вот уже готовых подкинуть в небеса и сами деревья. И в моей голове так же - прокрутился "в обратную сторону" вихрь сомнений, и я понял, что могу бесхитростно написать о себе - о том, почему такой книги мне уже очень давно не хватало, что я искал и нашёл в ней, всё побросав ради неё в эти горячие предотпускные ночи и дни.

Поскольку задача спорная и отчасти сомнительная, стану двигаться короткими репликами...
Rainaldo Anonimato [isopenid.ru]
Jul. 26th, 2010 01:28 am (UTC)
1) Что удивляло и чего давно не хватало... ("зачин")
С тех самых пор, как искусство в виде одной из осознаваемых частей культуры для меня (а не Норштейна) стало что-то реально значить, совершенно непонятными казались три примитивнейших вещи (особенно "на родине"):
- а) мода на "ненависть" с искусству, условно называемому "современным", - особенно почему-то распространённая среди тех, кто от искусства далёк и, в уверенности, что говорит о нём, рассуждает о чём угодно, кроме искусства (см. пункт "в");
- б) мода на противопоставление этого "современного" исскусства - не менее странно понимаемому "классическому" ("несовременному" что ли? "музейно-историческому"?);
- в) люди, которые с лёгкостью объявляют "пустой и мнимой величиной" то, что относят к "искусству современному", с поразительно большой вероятностью обнаруживают подлинную пустоту, пытаясь говорить об искусстве "классическом"(настолько, что порой кажется: это именно классическое искусство ограничивается для них лишь "заголовками" - они же "сюжеты" - и номеналистским удовлетворением инвентаризатора: по картинкой подписано "Х и У", "Х" сверен и опознан, "У" тоже идентифицирован - значит, и говорить уже не о чем, лишь испытать "чувство глубокого удовлетворения". Это, конечно, не так - и эти люди тоже воспринимают (те, кто воспринимают) искусство не в "словах", но словно бы сами ограничивают посредством своего "словаря" пространство и для своего восприятия.

Так вот, книга Норштейна - не об этом. Вообще. Он вправе удивиться самому упоминанию мною в связи с его книгой - этих скучных и плоских тем. Ему даже в голову не приходит возможность и осмысленность подобных делений искусства.

(но об этом - ниже)
Rainaldo Anonimato [isopenid.ru]
Jul. 26th, 2010 01:30 am (UTC)
1) ...и чего давно не хватало... (главное)
Первое же ощущение, совершенно непринуждённое и естественное для этой книги (а мне для обретения которого когда-то пришлось проделать непростой путь, потребовавший и далёкой - или "глубокой:)" - Италии), - это именно то, как в ней естественным образом на каждой странице сплетаются и перетекают друг в друга - явления единого живого искусства, совершенно не разделённые "инвентарными ячейками" на эпохи, страны, "стили", "ярлыки аукционов" и даже масштабы. Пикассо может и должен свободно перетекать в древнерусскую икону, Дали и Магритт - в тамильскую поэзию первого века нашей эры, древнеегипетский барельеф - в супрематизм Малевича, который в свою очередь - и в компьютерные проекции, и в живописные спектакли Паоло Уччелло, изобразительные метафоры в словесно-языковые или наоборот (не гнушаясь даже давно прошедшей "усушку с утруской" "шершавой тканью" каких-нибудь заголовков Ленина:)), Хокусай и Дега - в детский рисунок о том, как "Лошади приснился страшный сон, и она описалась", а они вместе взятые - в Джотто, и японские крики, и опять в Сальвадора Дали, и в неожиданное обнаружение на секунду его "двойника" - в Павле Флоренском ("Иконостас"), не говоря уж про себя самого... Это только на первых десятках страниц, и лишь менее половины запечатлённого в этом единстве... Маяковский и Жорж Брак, Скопас или пластики Генри Мура (который "брал за основу своей пластики создания, выработанные самой природой - позвоночный остов, кости, изъеденные солнцем и дождями. Ему бы, наверное, хотелось, чтобы его скульптуры обрабатывались стихией, как выброшенные на берег обломки былой жизни".), а так же абстрактные подвижные пластики (конструкции) Александра Кальдера - вдохновляющие тут же собою кадры "Шинели" "незримой аркой, которая объединяет Гоголя и искусство 1920-х годов"... и снова к иконе 15 века, детскому рисунку (а одна из высших правд искусства для Норштейна - то, как мыслит ребёнок, не подозревая, "что он мыслит как иконописец") - и современному (2007 год, книга же вышла в 2008-м) творчеству московской художницы, которая работает, "используя фактурные старые доски, пропитанные временем, как подсолнечным маслом кухонные столы, подёрнутое ржавчиной железо с крыш. Не нарушая сотворённый жизнью порядок, она добавляет немного, превращая природную заготовку в драгоценное произведение искусства. Соединение движения в единую пластику приводит к изобразительным мотивам: паровоз, движущийся человек, разложение звука - вспомните Пикассо, Брака с его скрипками, с предметами, которые постепенно разлетаются в пространстве".
Между прочим, работы этой художницы (ах, как не хватает для разговора иллюстраций, которых я, даже если б имел, не смог бы в своём статусе вставить в коммент:)), приведённые тут - "Исцеление слепого", "Ослик", "Рождественская ночь" (попытаюсь тупо описать последнюю: сидящий меж звёзд современный силуэт человечка и огромная лошадиная морда, крупная надпись заголовка по рамке - и вылезшая с другой стороны на ту же рамку Рождественская Звезда) - вполне могли бы оказаться на любой из "скандальных" выставок и подвергнуться издевательствам и надругательствам.

Но это была бы - уводящая в ненужную сторону тема, а у Норштейна она ведёт к готическому собору - и от него снова к кубизму, "разрушению форм" и обретению духа. И той власти художника, для которой "необходимо обладать сильным абстрактным мышлением, чтобы фантазия оторвалась от физиологии". Но об этом надо попытаться сказать подробнее, языком прямых цитат - для чего лучше перетечь в другую реплику...
Rainaldo Anonimato [isopenid.ru]
Jul. 26th, 2010 02:54 am (UTC)
P.S.-1. -- Ирина Затуловская
Вот она - эта художница. Её последняя по времени выставка в России "Четвёртая Сибирь":
http://www.gazeta.ru/afisha/2008/02/05_a_2625756.shtml
http://proungallery.ru/ex/4sibiri/

Сколько возможных поводов для насмешек Майка или Фрегимуса: чего ещё "от больного ума" выдумала - писать картины с помощью ягодного сока, на коже налима или на ржавых железках!
Или - вот в этом интервью, где признаётся, что находит материалы для своих картин - на помойках (или они - находят её): http://www.peoples.ru/art/painter/zatulovskaya/

А между тем - "докатились!" - её произведения уже в постоянных экспозициях Третьяковки, Русского, Пушкинского и других уважаемых музеев, не говоря уж о десятке других стран и о выставках там же:
http://www.rusmuseum.ru/exhib/lenta/exhibition2003/exhibition529/
И это при том, что никто не скрывает: "Она "красит", как красят забор, как "красил" Малевич и как стал "красить" Ларионов, творчество которого оказало на нее большое влияние" (см.ссылку Русского Музея выше).
Она этими своими "арт-объектами" на шахматных досках, камне, дереве, стекле и железе - не пощадила даже великую русскую классику! -
http://www.museum.ru/N28273

И что самое замечательное - её безоговорочно поспешила записать в "свои" даже русская православная церковь:
http://www.foma.ru/article/index.php?news=2148
Ещё бы! - ведь у каждой конфессии должно быть собственное "современное искусство", которое ей присягнуло - не так ли? Это ж только причисленные к "чужой вере" - оскорбляют своим фактом своего существования среди "святынь"...
(no subject) - fregimus - Jul. 26th, 2010 03:39 am (UTC) - Expand
(no subject) - Rainaldo Anonimato [isopenid.ru] - Jul. 26th, 2010 04:57 am (UTC) - Expand
(no subject) - fregimus - Jul. 26th, 2010 05:02 am (UTC) - Expand
(no subject) - Rainaldo Anonimato [isopenid.ru] - Jul. 26th, 2010 05:48 am (UTC) - Expand
(no subject) - Rainaldo Anonimato [isopenid.ru] - Jul. 26th, 2010 05:40 am (UTC) - Expand
(no subject) - Rainaldo Anonimato [isopenid.ru] - Jul. 26th, 2010 05:53 am (UTC) - Expand
(no subject) - fregimus - Jul. 26th, 2010 05:54 am (UTC) - Expand
(no subject) - Rainaldo Anonimato [isopenid.ru] - Jul. 26th, 2010 06:52 am (UTC) - Expand
(no subject) - Rainaldo Anonimato [isopenid.ru] - Jul. 26th, 2010 08:57 am (UTC) - Expand
Rainaldo Anonimato [isopenid.ru]
Jul. 26th, 2010 04:46 am (UTC)
2) Диалог.
Хоть полслова надо сказать о строении этого раздела книги, и почему так свободно в ней ощущаешь собственное участие. Это диалог. Неназойливый и подспудный, но словно бы открытый "залу". Вскоре становится ясной его природа: многое, что легло в основу, родилось для лекций-диалогов в Токио и Москве. Но прежде автор знакомится с нами - от первого своего детского горячечного полусна.
Скупой биографии (с мечтой не о "мультипликации", а о живописи).
И вот этих строчек:
"Мои учителя: пещеры Альтамира и Ласко, Спас Андрея Рублёва, последняя скульптура Микеланджело Пьета Ронданини, Менины Веласкеса, последний период Гойи, Возвращение блудного сына Рембрандта, Ван Гог, Мусоргский кисти Репина, Павел Федотов, Шарден, Милле, русский и европейский авангард, фильм Жана Виго Аталанта, шеститомник Эйзенштейна.
Но самые выдающиеся учителя - мои внуки и вообще дети. Глядя на их исполненные простодушия улыбки, на нежные узкие плечики, окаймлённые рубашечками, понимаешь, что всё мировое искусство имеет смысл, если в наших душах открывается любовь".


Это всё - чрезвычайно важно для разговора дальше. Но прежде - снова нескромное, хотя снова как бы - о диалоге.
Я, как Вы уже поняли, купил и начал читать эту книгу 2 дня назад. А 10-ю днями раньше (по лишь отчасти, но всё-таки сходному поводу: http://mike67.livejournal.com/289473.html?thread=17755329#t17755329 ) мне самому довелось написать следующее: Если любовь - сосредоточена на достоинствах своего объекта и "не замечает" несовершенств (не то, что "не видит", это вовсе не обязательно, но видит в этом лишь сопутствующее и неизбежное, а потому ценное отражённой ценностью уже своей принадлежности и неотъемлемости от предмета достоинств)... То нелюбовь - наоборот, обращает в этом комплексе и единстве своё основное внимание и оценку - на негативные и подчас маргинальные "выдержки". Опять же - его право видеть именно тут "самое важное", вот тогда и насмешка ему в пору и в помощь. А когда она хоть чем-то уравновешивается - так и вовсе чудесно, всему есть своё время и польза, даже ненависти".
О том и речь. Я сам человек далеко не "всеядный", а уж тем более никого бы не захотел лишать права на ненависть и насмешки - по отношению к чему бы то ни было: в искусстве, культуре - в той же мере, как в жизни. В конце концов, удовлетвориться насмешками - это уже, возможно, обойтись без насилия (впрочем, если б и вправду уж так...:)).
Но тут, однако, действительно, "или - или": пытаться понять, отчего "всё мировое искусство имеет смысл" - можно только с "презумпцией любви". Как и наоборот - "презумпция ненависти" уничтожает этот смысл в каком угодно искусстве или культуре.

Но хватит "примазываться":) - возвращаюсь к книге Норштейна, в которой о ненависти - я пока не нашёл ни ползвука...

(и об этом - ниже)
Rainaldo Anonimato [isopenid.ru]
Jul. 26th, 2010 04:49 am (UTC)
2) Диалог (окончание).
О едином бурлении и "свободном перетекании" для Норштейна образов, родов и видов искусства всей толщи, рождаемой человечеством, - уже было замечено. Но любопытно, что "в списке учителей" большинство из таких направлений представлено от силы единичным "шедевром" или автором. Тогда как "русский и европейский авангард" словно бы выступил из этих плоскостей монолитною "глыбой". О которой автор ещё не раз примется то с одного, то с другого конца рассказывать, как Война с жёсткой материей рождает различные живописные течения. Особенно богат ими XX век.

Да и "в процентном отношении" для иллюстративного материала - трудно не заметить "перевеса" (не по отношению ко всем другим примерам сразу, но - к каждому в отдельности точно) и даже некой "цементирующей роли" примеров авангардного искусства в ткани всего остального. Считать ли на этом основании автора пристрастным и изменяющим глубокой любви ко "всему мировому искусству" в целом? Я смею полагать, что нет. Просто - "история имеет значение" - и "авангард" (который автор на самом деле ничем и не выделяет), он уже действительно содержит в себе неразрывные связи со всем предшествовавшим. И это единство и поддержка друг другом "времён и канонов" мирового искусства, его трудных "завоеваний" - может быть, главное в этом комплексе ощущений.

И не удивительно, когда Норштейн с позиций многих веков пишет об этом, в частности, так: "Свободное обращение с пространством является аксиомой изображения и изобразительного искусства. Художник меняет пространство, меняет точку притяжения, отрывает от земли, переворачивает пространство - это уже ни у кого не вызывает недоумения. Мы привыкли, мы научились мыслить так. Странно, что подобный способ художественного мышления вызывал когда-то негодование. Если мы вспомним религиозное искусство, религиозную экстатику, то там монтаж пространства построен на отсутствии притяжения. В иконописи и живописи средневековья пространственные соединения, казалось бы, в несоединимых реальных ситуациях объединены религиозными силовыми полями".
Rainaldo Anonimato [isopenid.ru]
Jul. 26th, 2010 06:34 am (UTC)
P.S.-2. -- Перспектива.
Норштейн сопровождает эту мысль также развёрнутою известной цитатой из Бориса Раушенбаха ("Геометрия картины и зрительное восприятие"):
"Как уже говорилось, обратная перспектива, исходящая из закономерностей совместной работы глаза и мозга, ограничена углом расхождения прямых около 10°. Привыкнув видеть и изображать предметы в слабо выраженной обратной перспективе, художники могли подчеркивать и преувеличивать характеризующее это перспективное построение расхождение прямых, если это казалось им уместным по тем или иным соображениям. Такие примеры тоже известны.
Приведена прорись фрагмента тверской иконы конца XV — начала XVI в. «Рождество Христово». На ней ясли, в которых лежит Младенец, переданы с углом расхождения сторон около 23°. Художнику, да и зрителю, это не казалось неестественным — быть может, несколько утрированным, но не более. Ведь и современный зритель совершенно спокойно воспринимает предмет, показанный в прямой перспективе, даже если его точка схода оказывается ниже горизонта".


Норштейн добавляет к этому, что так же. по его наблюдениям, мыслят и дети: "Они рассматривают пространство с разных сторон... пример пространственно-чувственного мышления... Ребёнок не знает, что он мыслит как иконописец. Ему даже в голову не приходит усомниться в реальности рисунка. Он рисует, будто разговаривает с линиями, давая каждой свою историю, превращая тем самым весь рисунок в метафору. И не пытайтесь ему дурить голову линейной перспективой, точкой общего схода. Маленькая девочка и философ отлично знают, что художественной мыслью можно одновременно быть в любой точке пространства.
С пластической точки зрения то, что делалось в 10-20-е годы XX века, уходит туда, в глубину времён. С одной стороны, это глубоко профессиональное искусство, с другой - искусство простодушия, искусство вывесок, где фантазия лавочника или художника, который делал вывеску, была абсолютно безгранична и соединяла несоединимое.
Из искусства вывесок вышел Ларионов - со своими заборными Венерами.
Так же сегодня работает московский художник Ирина Затуловская..."
Rainaldo Anonimato [isopenid.ru]
Jul. 26th, 2010 10:14 am (UTC)
3) Норштейн - о застывшей и динамической форме. Живописи
"Сюрреализм - соединение несоединимого. Когда свойства одной реальности, совмещённые с другой, образуют в твоём сознании невиданную, не пройденную твоим опытом третью реальность. Происходит своеобразный метафорический шок. Психофизический стандарт сбит с привычного опыта. Привычное знание не сходится с проекцией художника. Тем самым повышается интенсивность восприятия. Наглядная метафора - море, поднятое за край у Сальвадора Дали. Соединение реальности моря и приподнятого за край одеяла, под которое мы заглядываем.

У меня было два случая эффекта сюрреализма в реальности"
(дальше идёт их описание, а затем - многочисленные переплетавшиеся с течением времени параллели между Дали и Флоренским... Неадекватность времени и причинности "физических" и тех, что внутри сознания... поэтическое мышление, звучащее изображение). "Мне представляется, что живописный авангард начала XX века включал в себя фонемы. Энергия звука, пробиваясь сквозь живопись, трансформировала её формы. Ухо поэта по иному слышит звучание слова... Быть может, поэт чувствует абстрактность изображения острее, чем живописец. Приведу пример подробного изображения храпа! У японского поэта Басё есть смешной рисунок..."

"В искусстве XX века происходит гротесковый сдвиг изображения в сравнении с реальностью, следствием чего является более обострённое её схватывание. Происходит обмен внутри искусства: живопись принимает в себя качества скульптуры, скульптура становится частью театрального действия, театр насыщается живописными поисками. Знаменитый Чёрный квадрат Малевича сценичен по своей природе. Но главное, что все изобразительные статичные искусства вбирают в себя временную протяженность. Творчество Пикассо, Дали, Шагала ведет их гротесковое начало прямо к мультипликации. Живописи тесно в статике. Времени тесно в живописи. Время как физическая категория давит ее, заставляя предмет деформироваться, кружиться в водовороте, пока он не вырывается на свободу, на волю чистого течения времени...

У Пикассо море написано весело, точно ребёнком. Прыгают козлята и с ними женщина. Так, что груди разлетаются. Сделано это человеком взрослым, уже обременённым философией, славой, умением абсолютно безупречно рисовать всё, что захочет. И возвратившимся к истокам.
Одно изображение, другое... Женщина на портрете превращается в цветок. Пикассо оставляет портретное сходство, но в то же время доводит его до метафоры. И ты начинаешь видеть саму модель глазами художника. Метафора как бы раскручивается в обратную сторону, в сторону реальности. Художник сокращает, облегчает этот путь. Помогает разрушить преграду между тобой и миром... А мультипликация делает это другим способом. Её сила в том и заключается, что она способна возвратить первозданность ощущений. Соединить то, что нам даровано в детстве, и то, что приходит потом как итог всей жизни".

"Метафорические огни в акварелях Сальвадора Дали - бесовская их пляска - подготовлены абстрактным живописным гулом. На размахе кисти он даёт какой-то один необычный удар по белой бумаге, в котором можно прозреть каплю, и этого достаточно, чтобы изображение стало драматургично. Оно должно быть обеспечено огромным мастерством - ничего нельзя исправить, бумага впитала краску. Но чудо происходит, когда абстракция соединяется с психологической глубиной, совпадает с психофизикой самого художника... Тогда можно приблизиться к тому, что так подробно и тщательно разбирали Достоевский, Платонов, Кафка...
Можно достичь любой степени абстрагирования, равно как и выхода из него к реальности, потому что на отмахе абстракции возможны любые превращения..."

"Отсутствие в изображении конкретных форм не означает, что художник не умеет рисовать. Это может означать какую-то высшую степень понимания материи, её плазменности. Это - попытка пронзить материю и выйти в такое состояние, которое вообще не поддаётся никакой логике. Это как крик птицы, о котором японский поэт Басё сказал:
...Лишь крики диких уток вдали
Смутно белеют.
Звук становится световым тоном - это задача на грани выполнимости. На грани небытийности и бытия. Но именно она существенна".
Rainaldo Anonimato [isopenid.ru]
Jul. 26th, 2010 10:16 am (UTC)
Re: 3) Норштейн - о застывшей и динамической форме. Живопи
В непоместившемся моём подзаголовке стояло:
...Живописи как театре.
Rainaldo Anonimato [isopenid.ru]
Jul. 26th, 2010 10:59 am (UTC)
4) "Прилежному копиисту никогда не написать лицо поэта"
"Брак пишет скрипичные формы, подчёркивая их реальность изогнутыми эфами. Он не рисует скрипку всю окончательно, он даёт отдельные скрипичные формы, подводя их пластику почти к реальности. Или погружая в нереальность. Дальше он постепенно начинает скрипичные формы выводить в звуковое пространство. Форма исчезает по мере удаления от своей матрицы, в пространстве появляется её звуковой отпечаток. Изображение обретает дух. Скрипка Брака на наших глазах начинает взлетать, парить в пространстве, переходить в звук.
Невозможно смотреть на сверхкрупном плане поющую певицу или певца. Как бы ни был красив голос, физиология пожирает дух. Материальное не сходится с духом. У меня возникает чувство ужаса от соединения чистейшей абстрактной красоты с материей. Любой профессиональный художник напишет портрет певицы, но редкий художник передаст в живописи творца. В этом случае необходимо обладать сильным абстрактным мышлением, чтобы фантазия оторвалась от физиологии. Прилежный копиист напишет прилежный антураж поэта со всеми физическими подробностями, но ему никогда не написать лицо поэта. Просто портрет и портрет поэта - суть разные качества.
Художник, оттолкнувшись от реальности, средствами живописи превращает её в тончайшее звучание, в поэтическую речь. Таков портрет Сабартеса, написанный Пикассо в 1901 году.
Небольшая деформация - удлинённая скула, резко изогнутый рот, почти физиологичный, тихая линия носа, опухшие полуприкрытые веки, соединяясь в одно целое, устремляются в невидимое пространство. В этом портрете преодолён жир изображения. В нём колдовство, ворожба. Чувство перекрыло физиологию. Реальность постепенно переходит в абстрактный гул. В результате появляется звучащее пространство.

Портрет М.П.Мусоргского работы Репина.
Такую невероятную гениальную художественную мысль, притаившуюся за тончайшей линией глаз, можно увидеть в немногих портретах. Композитор уже был смертельно ранен алкоголизмом, Репин это почувствовал и буквально в пару сеансов написал один из величайших портретов. Он написал бушевание страстей, спелёнутых больничным халатом".
Rainaldo Anonimato [isopenid.ru]
Jul. 26th, 2010 11:29 am (UTC)
5) Снятые и неснятые фильмы
"Мы не можем вообразить искусство XX века без той морфологии, через которую оно пришло в начале века и которая была названа экспериментом. Но на самом деле, скажем, поэзия футуристов, поэзия того же Хлебникова или Маяковского - это не эксперимент. Это естественное состояние, когда язык, слово воспринималось поэтом так же, как мог воспринимать его ребёнок, только начинающий говорить."

Так начинается глава "Тот самый фильм о любви, который мне так и не пришлось снять, или Слово-объектив". Глава о любви к Маяковскому - разному, со всей биографией, и о самом первом в жизни режиссёра Норштейна замысле фильма, оставшегося навсегда только в экспликациях и эскизах. В незбывшемся. У этого фильма "Любовь поэта" - многого стоил (конечно же, невозможный в 70-х) уже хотя бы финал:
"И уже после трагедии самоубийства должен был быть кадр, который я назвал бы Освобождение Маяковского. Виделось, как по шоссе, разогретому солнцем так, что асфальт уже кажется расплавленным ослепляющим металлом, идут четыре Маяковских: "Медведь", Маяковский десятых годов, в цилиндре и плаще, Маяковский-Щен и тот Маяковский, каким он себя делал, - агитатор-горлан. Они идут и балагурят, и хохочут под звуки аргентинского танго, не обращая на нас никакого внимания. Идут и уходят совсем..."

Но сам я - на этом уже закончу эту нескладную и однобокую "попытку конспекта", потому что дальше в книге ещё много иллюстрированных рассказов о всё новых и знаменитых работах и замыслах Мастера. Но я уже завтра отправляюсь по шоссе, разогретому солнцем так, что асфальт уже кажется расплавленным ослепляющим металлом, - в дальний путь, и беру эту книгу с собой.
fregimus
Jul. 26th, 2010 07:02 pm (UTC)
Re: 5) Снятые и неснятые фильмы
Не будете возражать, если я соберу Ваш конспект в отдельный пост?
(no subject) - fregimus - Jul. 27th, 2010 03:09 am (UTC) - Expand
( 31 comments — Leave a comment )