?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Страх

Неправду говорят, будто, когда человек испытывает ужас, он боится чего-то. Эмоция первична, а рационализация ее, нахождение этого чего-то, приходит позже. Рационализация происходит от привычки думать не задумываясь: мы думаем, даже если и не собираемся думать, вот и придумываем невольное объяснение.

…всего оставалось перейти пустыню. Сочно-желтый песок до горизонта, невыносимо голубой купол неба без единого облачка, и белое-белое солнце почти в зените. Там, где такое солнце, люди не живут. Везде живут, живучие они, только под таким солнцем не живут. Но страшно было не солнца.

Почему было страшно, я не знаю. Тогда я не думал, даже попытки вспомнить не было, а потом вспомнить я уже не мог. Но в пустыне был ужас. Идти было недалеко — точка, в которой начиналось пространство, была сразу за горизонтом. Это я знал, но не рациональным знанием. Это такое знание, когда знаешь, где дом, когда механически идешь в булочную, куда ходишь каждый день, а думать, пока идешь, можно о чем угодно. Или вовсе не думать. Я не думал.

И еще я знал, что пересечь эту пустыню было бы безумием. Я не знаю, почему я это знал — был только ужас и это знание. Они были отдельно: ужас был, и знание было. Но никаких «потому что», никаких логических связей не было.

Над песком, метрах в пяти, неспешно летел бог, высшее существо. Это я сейчас говорю, что это был бог, это теперь у меня нет никакого сомнения в том, что существо было богом, — но тогда никакого называния имен не было. Я не думал, а когда не думаешь, вещи и явления никак не называются. Был ли бог единственным, или только одним из богов, я тоже не знаю.

У бога было семь одинаковых лиц. Каждое — исхудалое, скуластое, морщинистое лицо старого индейского вождя. Лица его были сложены в одной плоскости, четыре сверху и три снизу — как олимпийские кольца, только не пять, а семь. Бог равнодушно смотрел на меня — а может быть, и вовсе не смотрел, — и плавно и бесшумно плыл над пустыней. И еще он был страшен. Нет, не видом: вид его, хотя сейчас я бы неосторожно и назвал его страшным, меня тогдашнего нисколько не смущал. Но находиться рядом с ним было страшно. Это был такой же страх, как ужас пустыни, ужас в чистом виде, вне размышления. И в то же время, это был другой страх, другой экземпляр страха. Теперь у меня было два страха.

Когда я заметил бога, я начал знать, что единственная возможность пересечь пустыню — идти с ним рядом. Это было невыносимо страшно. Если бы у меня был хвост, я бы его поджал. Если бы мои уши были подвижными, я прижал бы их. Я шел под взглядом семи лиц бога, и мне хотелось сделаться маленьким и незаметным.

Я знаю, что нельзя говорить «начал знать». Это кажется бессмысленной фразой. Но это бессмысленно только для тех, кто думает. Те, кто думает, могут знать, могут вспомнить, если забыли, могут узнать, если не знали — спросить или в книжке прочитать. У тех, кто не думает, нет прошлого и будущего себя, есть только настоящий. Все, что я знал, я знал только в настоящий момент. Я не знал, знал ли я это минуту назад, буду ли я знать это через минуту — чтобы это знать, нужна рефлексия, мысли о себе, а мыслей у меня не было. Вот что означает «начал знать».

Я не знаю, защищал ли меня этот бог. Может быть, то страшное, которое было в пустыне, не рискнуло бы к нему приблизиться. Но я даже не знаю, умело ли оно приближаться и удаляться. Я не знаю, почему рядом с богом было страшно: ведь мыслей, попыток найти умственное объяснение страху у меня не было. Я даже не могу сказать, отличался ли один страх от другого — ведь, чтобы сравнить два страха, надо думать, а я не думал. Был только страх пустыни, и страх перед этим самым семилицым существом.

Страх чего-то описывают сослагательным наклонением, проигрывая в уме то, что может произойти в реальности будущего. Человек может подумать: меня могут убить или покалечить. Но у меня не было сослагательного наклонения. Чтобы представить в уме, будто что-то произошло, надо мыслить. Я не мыслил. Даже следа воспоминания о том, что я могу мыслить, у меня не было. У меня была цель — точка, в которой начиналось пространство. У меня было два страха. Была пустыня, и бог тоже был. А вот мыслей не было. Я просто шел. И дошел.

Точка, в которой начиналось пространство, была внутри матово-серого шара размером с теннисный мячик, разрезанного волнистой линией по экватору. Через раздвинутые половинки шарика можно было видеть, что внутренняя его поверхность была тоже равномерно серая, только оттенком светлее . Саму точку, конечно, было не видно — ведь это точка, ее нельзя увидеть — но я точно знал, что она находится посередине шара. Шар висел в воздухе прямо над моими покрытыми простыней ступнями.

Я попытался протянуть к нему руку, но руки были уже неприподъемны. Язык приклеился к сухому небу. Кожа была хрусткой, как целлофановая пленка, и невыносимо трещала от малейшего движения. «Точка… — прошелестел я. — Вот точка. Теперь дайте мне пить.»

— Сейчас, — ответил голос, — мы тебя до палаты довезем, и тебе дадут пить.

Шар с точкой, в которой начиналось пространство, становился все прозрачнее и прозрачнее, пока не растворился в воздухе окончательно.

Это воспоминание 15-летней давности, а помню я все много подробнее, чем реальные события того же времени.

Tags:

Comments

( 17 comments — Leave a comment )
plakhov
Jul. 2nd, 2010 10:22 am (UTC)
Я не всё понял.
Это описание NDE? Вашего? Реального?
fregimus
Jul. 2nd, 2010 10:35 am (UTC)
Не, наркоз. Мой, реальный.
fulgur_conditum
Jul. 2nd, 2010 10:28 am (UTC)
Присоединяюсь к первому вопросу.
Жутко даже читать. Но, мне так кажется, в материальном мире ТАКОГО страха не бывает.
fregimus
Jul. 2nd, 2010 10:38 am (UTC)
Под наркозом мстилось. Кстати, до того я в глюке был вполне даже мыслящим и говорящим.

В определенном смысле, страха в реальном мире не бывает — откуда в реальном мире эмоции. В то же самое время, я это все как бы пережил — я же при этом не был ни в каком не-реальном мире? Как-то непонятно, как тут мир на реальный и весь остальной делить.

А, вот еще из реального мира: крыс, который возле большого сытого хищника спасается от голодного помельче, наверное, точно так же и знает, как надо, и боится. Мне кажется — это фантазии, конечно, ничего научно обоснованного — что животные, не наделенные рефлексией и символическим умом, похожим образом «знают» и чувствуют.

Edited at 2010-07-02 10:55 am (UTC)
fulgur_conditum
Jul. 3rd, 2010 10:11 am (UTC)
Вот я же и говорю: не реальный, а материальный. Т.е. максимальный контакт с материей подразумевает опосредованность и рационализм, минимальный - непосредственность и иррациональность. Отсюда и все шаманские практики по отделению души от тела для достижения непосредственного опыта, скажем так.

Насчёт собак и кошек не уверена. То есть, что у них есть чувство иррационального, скорее всего, точно, - но и зачатки рацио тоже есть, иначе они, напр., не были бы обучаемы на ином уровне, кроме рефлексов. Во всяком случае, о псах-поводырях или ищейках не пришлось бы говорить. Но вот именно наличие у человека "символического" ума тут делает какую-то огромную качественную разницу, мне кажется.
fregimus
Jul. 3rd, 2010 12:43 pm (UTC)
А как Вы отделяете рацио от символического сознания? Мне казалось, что это фактически одно и тоже. Не могу себе представить, как возможно мышление вне символьной системы (у меня в глюке оно отсутсвовало, хоть это и слабый аргумент).
fulgur_conditum
Jul. 3rd, 2010 12:53 pm (UTC)
Ну вот примерно как в глюке, да. :)
Трудно определить. Символическое сознание - это... не знаю... графический интерфейс для сознания вообще, включая рацио и "иррацио". У животных оно в "командной строке", как мне кажется.
absentis
Jul. 2nd, 2010 03:14 pm (UTC)
Очень задушевно описано. Это обязательно надо вставить в какой-нибудь рассказ;)

Еще напомнило раннего Перуца

..Пары, которые вы вдохнули, барон, обладали способностью возбуждающе действовать на все мозговые центры, в которых локализовано воображение. Они его повысили в бесконечной степени. Мысли, проносившиеся у вас в мозгу, сразу же претворялись в образы и возникали у вас перед глазами, словно они действительность. Понимаете ли вы теперь, отчего эксперимент доктора Салимбени обнаруживал свою притягательную силу главным образом на актерах, скульпторах и живописцах? Все они ждали от опьянения яркости образов, новых импульсов для своего художественного творчества. Они видели только приманку и не подозревали об опасности, которой шли навстречу.
Он встал и в неожиданном приступе ярости ударил кулаком по страницам фолианта.
— Адская западня! Понимаете? Центры фантазии суть в то же время центры страха. Вот в чем суть! Страх и фантазия неразрывно связаны между собою. Великие фантасты были всегда людьми, одержимыми страхом. Вспомните о Гофмане, Микеланджело, Адском Брейгеле, Эдгаре По...
© Мастер Страшного Суда
fregimus
Jul. 2nd, 2010 07:47 pm (UTC)
Вставляйте, пожалуйста. Мне ничего для Вас не жалко!
Rainaldo Anonimato [isopenid.ru]
Jul. 2nd, 2010 06:58 pm (UTC)
Это Вы причастились любви исихастов...
http://vasily-sergeev.livejournal.com/1582612.html?thread=20739604#t20739604
fregimus
Jul. 2nd, 2010 07:45 pm (UTC)
Старцы жгут, конечно, но какая тут связь, я, честно говоря, не понял.
Rainaldo Anonimato [isopenid.ru]
Jul. 2nd, 2010 08:25 pm (UTC)
Думаю, что подоплёка "откровений" и поднаркозных сновидений - схожа, но, вполне может быть, что и ошибаюсь. (Считайте офф-топом:)).
fregimus
Jul. 2nd, 2010 08:32 pm (UTC)
Схожа, точно. Вы мне напомнили сейчас об одном эпизоде у Юнга — отыщу-ка я его. Интересно сравнить.
(Deleted comment)
fregimus
Jul. 2nd, 2010 09:12 pm (UTC)
«Безнадега», говорите. Надо прочитать, спасибо.
(Deleted comment)
better_days
Jul. 3rd, 2010 10:37 am (UTC)
Может, и не признается, но это единственная вещь Кинга, которую мне было интересно читать. Особенно образ копа, ммм...

В общем, присоединяюсь.
( 17 comments — Leave a comment )