L. Fregimus Vacerro (fregimus) wrote,
L. Fregimus Vacerro
fregimus

Categories:

История русского языка

Со славянскими языками в славяноговорящем мире связано большое количество заблуждений. Причина в том, что, прежде всего, люди ассоциируют себя со своим языком, и, считая себя «самыми хорошими» людьми в каком-то смысле (это естественно), переносят эту «самую хорошесть» и на язык, на котором они говорят. Когда же между двумя соседними народами устанавливаются не очень дружественные отношения, то и похожий на собственный язык соседей тоже начинают считать каким-то плохим, неправильным; оказывается, что и шляпы у них дурацкие, и шаровары широкие, и язык некрасивый… Во-вторых, каждому легко говорить на родном языке, а иностранный учить тяжело; отсюда возникает миф о том, будто родной язык, каким бы конкретным языком он ни оказался, будто бы лучше других языков, выразительнее, позволяет точнее сформулировать мысль и звучит вообще «правильно». Это может сказать о своем родном языке любой носитель — не обязательно русского или другого славянского языка; недалеким из англичан, немцев и папуасов это тоже свойственно.

Давайте разберем историю русского языка, как она реконструируется лингвистической наукой сегодня. Разумеется, реконструкция непременно шла в обратном направлении, от листьев к корням филогенетического древа, но мы проследим ее в хронологическом порядке. Начнем с того, как от ПИЕ отделился язык, который мы называем протобалтославянским (ПБС), и который является предком славянских и балтийских языков. Лингвистические датировки могут быть только относительными, но, привлекая археологические результаты и принимая некоторые гипотезы, можно сказать, что ПБС существовал с 3000 по 1000 гг. до н. э. Это огромный период времени в 2 тыс. лет, и, разумеется, язык этот не был неизменным, и отделение диалектных групп его, ставших впоследствии языками, происходило тоже не одновременно. Выделение славянской ветви началось в 1500 г. до н. э. и завершилось к рубежу нашей эры.

На этапе протославянского (ПС) языка выделяется несколько звуковых изменений, в числе которых ранний переход /s/ в /х/ (называемый в англоязычной литературе законом RUKI), и палатализация, продолжавшаяся и в общеславянский период. Например, раннее ПС *mūsь дало в результате первого процесса *mūхь, а второго *mūšь, и теперь это слово звучит как «мышь», в то время как в латинском mus и английском mouse вы обнаружите в этой позиции согласный звук /s/. Палатализация является причиной того, что мы говорим «нога», но «ножка»: /г/ в общеславянском *noga перед задним гласным /а/ не палатализируется, а в слове с уменьшительным суффиксом -ьk- происходит палатализирующее изменение *nogьka > *nožьka, потому что гласный /ь/ переднего образования. В ПС также происходит развитие сингармонической йотации между гласными и в началах слов перед гласными, из-за которой мы говорим яблоко при английском apple (а не *аблоко), а также метатеза при плавных согасных (/л/ и /р/), по причине чего мы говорим, например, не *вермя, а время, тогда как в санскрите обнаруживается родственное ему слово vártman (а ПС слово звучало как *wertmēn).

Поздний ПС заимствует множество германских слов, например, *helmaz, давшее русское шелом (шлем — позднее заимствование, мы к нему вернемся позже), *kinda > чадо, *kuningaz > князь и многие другие. Обратите внимание, что палатализация захватила и эти германские слова.

Между 400 и 600 г. нашей эры протославянский язык быстро распространяется по гораздо большой территории и, само собой, начал распадаться на отдельные языки. Когда говорят об общеславянском (ОС) языке, имеется в виду именно этот, позднейший период протославянского.

Каждый из славянских языков, потомков ОС, относят к одной из трех ветвей славянских языков. Эти ветви называются южной, западной и восточной. В отличие от ОС, единый протоязык ветви часто не реконструируется, потому что распространение языков и, соответственно, изменения в них шли очень быстрыми темпами.

Первый письменный язык, который мы можем датировать — старославянский или старый церковнославянский (СЦС), который записывался в IX в. Язык этот относится к южной группе славянских языков; иногда его называют древнеболгарским. Следует также помнить, что СЦС проявляет множество местных вариаций: став письменным языком христианизированных славян, он начал впитывать местные особенности речи. Документы на этом языке часто содержат свойственные только одной области слова или характерные звуковые ошибки. Для сравнения, представьте себе, что вы лингвист XXVII в., изучающий современный русский по текстам из сети. Вы замечаете, что в редко используемых, заимствованных книжных словах, где написание о/а не проверяется, очень многие люди делают ошибки. Приглядевшись, вы видите систему: ошибки возникают только в безударных слогах. Из этого вы сделаете вывод, что в русском языке XXI в. звук, обозначаемый буквой «о», в безударных слогах звучал так же, как в них звучал и «а». Точно так же, и особенности написания древних документов вскрывают особенности местного произношения.

Восточная ветвь славянских языков первоначально состояла только из одного языка, или, вернее, диалектного пространства, называемого общевосточнославянским (ОВС) или, в российской традиции, древнерусским. Первое название точнее: он является предком не только русского, но еще и современных белорусского, украинского и русинского языков (тоже представляющих собой диалектные пространства в комбинации с нормативным письменным языком). Кроме того, он не является единственным предком русского литературного языка: параллельно ОВС, развивался также новгородский диалект, и современный русский унаследовал некоторые черты из него. Получается, что «древнерусский» как раз в меньшей степени предок русского, чем других восточнославянских (ВС) языков — поэтому название это несколько сбивает с толку. Лучше мы будем пользоваться термином ОВС.

ОВС в точности сохранил систему падежей существительных и глагольную систему общеславянского языка, однако в нем появились заметные фонетические изменения, наиболее заметное из них — плеофония, или полногласие. Сравните славянизмы град, млеко, глас или чесшское král с русскими словами город, молоко, голос и король. Кроме того, восточнославянский утратил носовые гласные еще в дописьменный период.

После введения христианства и церковнославянской письменности (кириллицы), ОВС заимствовал большой слой лексики из СЦС, так как последний был литургическим языком и языком официального делопроизводства. В русском и сейчас можно найти слова-потомки церковнославянских заимствований, например, шлем, о котором говорилось выше, при русском шелом. Некоторые церковнославянские слова вытеснили русские, например, время, враг, срам, жажда, пещера (при русских веремя, ворог, сором, жажа и печера). Русский язык имеет тенденцию к освобождению от этой синонимии в сторону русских слов: в пушкинскую эпоху в ходу еще были такие слова, как хладный, врата, брега, глас, сребриться, а сейчас их место заняли русские слова. Другие вошли в язык как слова с иным значением, нежели русские: голова — глава, волость — власть, просвещение — просвечивание. Третьи дали корни сложным словам: градостроение, единство, привратник, прохлада. Четвертые составляют высокий регистр языка, при наличии русских синонимов: перст — палец, выя — шея, лик — лицо, грядущее — будущее, зодчий — строитель. Заимствовались не только слова, но и части слов. Например, суффиксы -нье/-ние, -тье/-тие, производящие отглагольные существительные в современном языке (видение, бытие) — тоже церковнославянского происхождения. СЦС «поделился» и своими греческими заимствованиями, такими, например, как тетрадь, сахар, скамья, кровать, известь, театр, логика, история, стих, не говоря о множестве христианских религиозных слов греческого же происхождения — монах, ангел, демон, икона, лампада, пономарь… Несмотря на этот огромный пласт заимствованной лексики, ОВС, конечно же, не является потомком СЦС: об этом нам говорят крупные фонетические отличия в этих языках.

Следующим крупным событием в ОВС, сформировавшим современные ВС языки, является падение редуцированных гласных (сверхкратких гласных, или еров). Как вы помните, в ОС были сверхкраткие гласные /ь/ и /ъ/, произношение которых варьировалось от языка к языку; в ОВС /ь/ звучал как краткий [е] или [и], а /ъ/ — как краткий [о]. В X в. происходил процесс, в результате которого слабые еры исчезали, а сильные удлинялись до полных гласных. Интересен «алгоритм», определявший, в сильной или слабой позиции находится сверхкраткий. Алгоритм это таков. Начинаем двигаться с конца слова, пропуская полные гласные. Первый сверхкраткий, который мы встретим — слабый, предшествующий непосредственно ему — сильный, предшествующий этому — слабый, и так далее попеременно. Если нам встречается полный гласный, то он «сбрасывает» счет сильный-слабый: пропускаем все полные гласные, первый с конца за ними редуцированный — слабый, и так далее. Например, возьмем название города Смоленск в родительном падеже: Съмольньска. Идем с конца: пропускаем полный ка, в нь слабый гласный, в ль сильный, мо «сбрасывает» счет, в съ — слабый. При редукции слабые исчезают, а сильные /ь/ и /ъ/ превращаются в полные /е/ и /о/ соответственно. Получается слово Смоленска — именно так и читается современная форма названия. В именительном падеже, однако, происходит нечто странное: из Съмольньскъ по «алгоритму» должно получиться *Смолнеск, однако город все-таки называется Смоленск. Здесь уже сыграло роль переосмысление склонения существительного: падежные окончания сохранились, и из род. п. Смоленска, дат. Смоленску и так далее произошла форма им. п. Смоленск.

Падение еров привело к существенным последствиям для фонетики. Число слогов в словах сократилось, впервые в языке появились закрытые слоги, начало развиваться силовое ударение. Кроме того, некоторые сочетания согласных, прежде бывших в соседних слогах разделенные ером, стали попросту непроизносимы. Общеславянское слово для пчелы *bъčela после падения редуцированных должно было принят форму *бчела, но сочетание /бч/ чрезвычайно неустойчиво: либо /б/ должно оглушиться до /п/, либо /ч/ озвончиться до /ʣ/. На самом деле произошло… и то, и другое: в русском языке теперь есть слово «пчела», а в украинском «бджола» («дж» означает звук звонкого «ч», /ʣ/; переход /е/ > /о/ обусловлен другими причинами).

На протяжении X—XIV вв. наблюдается исчезновение старых глагольных форм (оно началось, а в некоторых географических местах для отдельных форм даже закончилось, еще в дописьменный период). Система прошедших времен в общеславянском была довольно обширна: она включала четыре времени: имперфект, для действия, начавшегося в прошлом, о завершении которого не говорится (Вася уже тогда пилил деревья); перфект, для действия, завершившегося в прошлом, о результате которого мы говорим (Это дерево Вася спилил вчера); аорист, для обозначения исторического завершившегося действия (А Вася тогда, помнится, спилил за смену пять деревьев); давнопрошедшее, для давних завершившихся действий (Давным-давно, когда Вася еще валил лес,…). Из этих времен уцелело одно, перфект, которое превратилось в претерит, простое прошедшее время, которое у нас есть сейчас. Как в английском и латинском, русский перфект был синтетическим, и строился из глагола быть, изменявшегося по лицам, и активного l-причастия, согласованного с подлежащим по роду и числу, например (в современной транскрипции), яз есмь принеслъ/принесла, ты еси принеслъ/принесла, и так далее. Глагол быть из этой конструкции исчез, а l-причастие сделалось формой глагола. По этой причине русские глаголы в прошедшем времени ведут себя так необычно: не изменяются по лицам (эту «обязанность» исполнял исчезнувший вспомогательный глагол), зато изменяются по родам, как положено причастиям, а не глаголам.

В компенсацию исчезнувшим временам, в языке развилась система видов. Хотя она была всегда, но теперь она приняла на себя роль конкретного указания разновидности прошедшего времени, в результате чего использование видов нормализовалось и расширилось. Тогда же появились новые глагольные формы с суффиксом -ива- и подобными ему, предназначенные для выражения тех тонкостей, которые раньше брала на себя система времен. В результате, все прошедшие времена собрались в одно, а система видов, суффиксации и парных глаголов движения, напротив, разрослась и расцвела (шел, зашел, ходил, заходил, захаживал, позахаживал).

Со времени падения редуцированных и перестройки глагольной системы, язык наш синтаксически изменился мало. Существенно пополнялась с тех пор только лексика. Во время татаромонгольского нашествия было заимствовано множество тюркских слов: деньги, казна, алмаз, изумруд, богатырь, казак, есаул, кафтан, кушак, башмак, алый, кумач, лошадь, кабан, майдан, очаг… Такое обилие тюркизмов, давно уже воспринимаемых родными, подвигает некоторых этимологов-любителей на «доказательства» тюркского происхождения русского языка (они же, впрочем, и шумерский в тюрскские зачисляют) — для того, кто знает историю языка, хотя бы в ее основах, эта глупость в комментариях, надеюсь, не нуждается.

Время петровских реформ можно с уверенностью назвать временем рождения современного русского литературного языка. В эту же эпоху в язык пришло великое множество западных заимствований; подобный процесс бурного заимствования английской лексики мы видим сегодня. Многие заимствования того времени вышли из употребления — кто помнит, что означают слова магнифиценция, мепризировать, эстимовать, авантаж, навтичный или повоир? В то же время, слова, связанные с новыми занятиями или новыми социально-экономическими структурами, сохранились. Так, с петровских времен, мы пользуемся морскими терминами из голландского (флот, флаг, матрос, штурман, руль) и английского (баржа, катер, мичман), военными словами английского происхождения (армия, генерал, кавалерия, амуниция), техническими немецкого (вал, цапфа, шпонка, шнек, штрек, шплинт, верстак), и многими другими. Веком позже, социальные и политические сношения с Францией принесли новые французские слова, тоже прижившиеся в русском языке. Среди них мы найдем и такие привычные слова, как шофер, кастрюля, махорка, ботинок, жест, помидор, табурет, кошмар, шаланда, суп. А из итальянского мы заимствовали музыкальные слова — гитара, фортепьяно, виолончель, тенор, ария, опера — и, конечно же, макароны!
Tags: linguistics, russian, scipop
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 115 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →