L. Fregimus Vacerro (fregimus) wrote,
L. Fregimus Vacerro
fregimus

Category:

Орфография

Орфография — учение о системах записи языка. Слово «орфография» происходит от двух греческих корней: ορθός, orthos, означающего «прямой, правильный» (этот же корень обнаруживается в словах ортогональнй, ортопедия) и γράφειν, grafein, «писать». Калькой с греческого слова в русском является, как догадываетесь, слово «правописание», знакомое вам из начальной школы. Однако, орфография как раздел прикладной лингвистики изучает значительно более обширный предмет, нежели свод правил письма.

Письменность — явление, по сравнению с языком, молодое. Если язык сопутствовал нашему биологическому виду все время его существования (есть разные оценки, но, скорее всего, верно сказать так), то письменность возникла всего-то несколько тысяч лет назад. Бо́льшую часть времени существования человека на Земле языки были бесписьменны; бо́льшая часть языков не имеет своей письменности и в наше время! Для нас с вами, выросших в окружении книг, тяжело себе представить, что значит говорить на языке, не имеющем никакой системы для записи речи, меж тем мы находимся в чрезвычайно привилегированном положении, по сравнению с древними людьми: благодаря письму, мы передаем слова через целые земли и океаны и через многие поколения. Древние могли передавать речь только изустно тем, кто находится возле них и слышит.

Такая доступность и естественность письма для нас приводит к тому, что многие неосознанно (или даже вполне осознанно) считают, что письменный язык «главнее» устного. Так, как вы наверняка знаете, Фоменко строит свои опровержения всемирной истории, принимая за аксиому то, как будто язык определяется своей письменностью. Действительно, написанное хранится долго, сказанное исчезает мгновенно, поэтому к письменному слову подходят — или, во всяком случае, подходили до самого конца XX в. — с бо́льшим тщанием. Дело доходит до того, что незаметно для себя, люди начинают говорить «перед существительными разного рода пишется не обе, а оба» — а ведь не пишется, а говорится, а письмо лишь следует произношению! Правда, как вы замечаете, оно не точно ему следует, и об этом мы еще поговорим.

Письменность, в отличие от языка, — от начала до конца человеческая придумка. Историю русского алфавита мы можем проследить в глубь веков вплоть до его прародителя, египетского иероглифического письма. Эта история сохранила несколько имен, например, основателей славянского письма братьев Константина Философа (крестившегося Кириллом) и Мефодия Солунских. Правда, алфавит, близкий тому, что мы используем, был, по всей вероятности, разработан их учениками, но называется он кириллицей — в честь Кирилла Философа. А, например, об армянском алфавите известно и имя его создателя, и точная дата, когда он был придуман: разработал его Месроп Маштоц, придворный ученый царя Врамшапуха, в 405 г. н. э.

Письменных систем существует множество. По принципу записи их подразделяют на несколько классов (хотя часто в письменности встречаются элементы разных классов). В алфавитах каждый звук речи записывается, или, точнее сказать, некогда записывался, отдельным знаком — графемой. Кириллица, которой записывается русский язык, является алфавитом; другие примеры алфавитов — латинский и греческий. Из всех типов записи, алфавит является, пожалуй, самым некомпактным — для записи одного сегмента речи он требует большого числа знаков. Слово алфавит происходит от новогреческих названий первых двух букв греческого алфавита: альфа и вита, а римляне называли свой алфавит abecedarium, по названиям первых трех букв a, be и ce. Синоним слова «алфавит», азбука, получено калькой со слова «алфавит» по названиям двух первых букв: аз и буки.

Силлабарии отводят по одному символу для каждого слога. Самые известные силлабарии — хирагана и катакана, используемые для записи японского языка. Поскольку в японском все слоги открытые и состоят или из одного согласного и одного гласного, или одного сонорного — гласного или слогового звука n — то набор из 48 знаков достаточен для записи всех возможных комбинаций. Например, слово катакана записывается всего лишь четырьмя знаками: カ タ カ ナ, ка-та-ка-на.

Третий класс письменных систем называется абджадом, от первых четырех букв арабского письма a-b-j-d: أبجد. В чистом абджаде записываются только согласные звуки, хотя в большинстве абджадов имеются дополнительные подстрочные и другие вспомогательные значки для обозначения гласных, которые пишутся, чтобы избежать разночтения. Пример чистого абджада — древнефиникийское письмо, вообще не содержавшее никаких указаний на гласные звуки в словах. Сглстс, дл рсскг зк т бл б ндбн! Что означает слово, записанное как «ндбн»: неудобно или надобно? Смысл меняется на противоположный. Финикийские надписи могут быть не менее загадочными, особенно в части собственных и географических имен. Современное еврейское письмо, являющееся абджадом, использует необязательные диакритические знаки для гласных. Арабское письмо может работать и как абджад, и как алфавит: в нем есть и полные графемы для гласных звуков.

Четвертый класс письменных систем — письмо семантическое, когда символ означает сразу слово или понятие. В чистом виде семантическим является китайское письмо, каким его заимствовали японцы: каждому иероглифу соответствует целое понятие. По иероглифу нельзя сказать, как читается слово; в разных языках чтение может быть совершенно различным. Например, один и тот же китайский иероглиф будет читаться по-разному в пекинском и кантонском вариантах китайского и в Японии (японский заимствовал только иероглифы и смысл, связанный с ними, но произношение осталось японским).

Большинство систем письма имеют смешанные черты из двух и более классов. Китайское письмо в Китае является семанто-фонетическим, потому что иероглифы означают не только слова, но и звуки, когда необходимо записать, например, иностранную фамилию или название — ведь система письма должна быть открытой, то есть давать возможность записать любое произнесенное слово. В древних силлабариях, как, например, в линейном письме «Б», самой древней письменности греческого, и в хеттской клинописи, имеется и большое число иероглифов-логограмм для часто записываемых слов.

Еще один обширный смешанный тип письма, выделяемый в отдельный класс — слоговые алфавиты. Графемы их могут означать согласный или группу согласных, либо целый слог, в зависимости от соседних графем. Пример слогового алфавита — деванагари, которым записывается санскрит (с XIX в.) и современный хинди. Базовая графема обозначает согласный или группу согласных, или слог из них же со звуком ă, а дополнительные элементы, присоединяемые к базовой графеме, изменяют ее гласный звук. Например, в слове देवनागरी, devanāgarī, первый элемент दे состоит из базового элемента द, da, но надстрочный модификатор превращает ее в de; а следующий слог va обозначен немодифицированной буквой व, va.

Кроме того, существуют специализированные алфавиты, например, международный фонетический алфавит для записи звучания слов.

Направление письма бывает самое различное. Все тексты кириллицей и латиницей пишутся слева направо строчками, идущими сверху вниз, а арабское и еврейское письмо — справа налево и сверху вниз. Древнеэламские тексты обычно писались в столбик: сверху вниз, затем слева направо. Корейский до 1980 г. обычно писался тоже в столбик сверху вниз, но столбики шли справа налево. Китайские иероглифы могут писаться как строчками слева направо или справа налево, так и в столбики справа налево. В газетах заголовки пишутся слева направо в строку, а текст располагается столбиками справа налево. Древнеирландские огамические надписи на камнях делались по кромке камня. Древнейшие греческие, римские и этрусские записи иногда делались слева направо и справа налево попеременно через строчку, как будто бык, запряженный плугом, вспахивает поле. Этот способ записи так и называется бустрофедон, от βους, bous, «бык», и στρεφειν, strefein, «поворачивать». При этом буквы тоже часто зеркально поворачивались в нечетных строках. Но любопытнее всего направление письма древних майя, записывавших свой язык иероглифами приблизительно квадратной формы. Запись велась в две колонки, и текст писался слева направо, затем сверху вниз. Когда доходили до низа колонок, продолжали писать в следующие две колонки рядом с первыми. Получается такой порядок письма:
 [  1 ][  2 ][  7 ][  8 ][ 13 ][ 14 ]
 [  3 ][  4 ][  9 ][ 10 ][ 15 ][ 16 ]
 [  5 ][  6 ][ 11 ][ 12 ][ 17 ][ 18 ]

Письмо не определяет язык. Не существует «латинских» языков или, вопреки тому, что думают лингвистически невежественные разработчики «Живого журнала», «кириллических». Исторически языкам случалось менять вид письменности на совершенно иной. Так, древнейшие греческие тексты из Микен записаны линейным силлабическим письмом «Б». В более поздний период мы находим записи кипрским силлабарием, а с 800-х годов до н. э. появляется греческий алфавит, образованный на основе финикийского. Это не означает, что сам греческий язык менялся: люди, писавшие эти тексты, говорили на различных греческих диалектах, но их развитие мы можем проследить, и это было обычное постепенное эволюционное развитие языка. Никаких резких изменений в самом языке при выборе нового алфавита не наблюдалось. В случае древнегреческого это была даже не смена алфавита, а, скорее, естественное его распространение — когда писавшие определенным письмом начинали доминировать в регионе экономически или политически, их вид записи (а, часто, и их диалект языка) начинал распространяться и замещать собою другие. Бывает, что письменность изменяется из политических соображений; так, до 1929 г. азербайджанцы пользовались персидским вариантом арабского письма, а в 1929 г. на территории Азербайджанской ССР был введен латинский алфавит, замененный в 1938 г. вариантом кириллицы. С 1991 г., после отделения от СССР, Азербайджан вновь ввел латиницу как официальное письмо. Меж тем, азербайджанцы в Иране продолжают писать персидским арабским алфавитом. Доходит и до печального: одни носители одного и того же языка утверждают, что говорят на урду и записывают его арабским письмом, другие — что их язык называется хинди, и пишут его индийским письмом деванагари. При этом они сами порой не могут угадать, на урду или на хинди говорит их собеседник — на слух два «языка» не различимы — но и те, и другие называют урду и хинди двумя языками. Дело здесь, разумеется, в социальном противостоянии. Англоязычная «Википедия», например, содержит противоречивое утверждение, будто урду «происходит из делийского диалекта хинди… [и] взаимопонятен с более молодым диалектом, называемым хинди».

Язык, как мы помним, непрерывно эволюционирует. Это означает, что система записи, даже изначально созданная на основе произношения, должна либо непрерывно изменяться вслед за языком, либо непременно разойтись с ним в правилах чтения слов. Английский и русский — примеры двух языков, где написание существенно расходится с произношением — ведь в русском нет такого правила, будто «как слышыца, тэк и пишаца»! Вопрос о том, кто придумал так странно записывать речь, был бы бессмысленным — очевидно, система записи была некогда более стройна, а затем язык изменился, а запись сохранила форму. Этот процесс легко прослеживается в обоих языках.

Когда мы говорили о падении редуцированных в русском, самыми интересными наблюдениями оказывались описки в рукописях. Но само понятие описки может существовать лишь там, где имеется нормативное написание. Норма в русском языке сложилась сама собой, и так или иначе развивалась. Когда слабые редуцированные исчезли, писцы продолжали писать по-старому: лингвистической теории, конечно, тогда не было, но грамотные люди учились по книгам, где было писано по-старому, и копировали этот стиль так, как им подсказывала языковая интуиция. Поскольку систематических словарей, по которым можно было бы проверить написание слов, у древнерусских переписчиков не было, то совершенно естественно, что особенности живой речи в установившуюся норму проникали достаточно свободно. Так [Борковсий, Кузнецов 2006], в Смоленской грамоте 1229 г., написанной уже после исчезновения слабых еров, мы находим такие описки, как берьгом вместо берегом, что былъ немирно при старорусском чьто было немирьно, латинескому вместо латиньскому и так далее. Хорошо заметно, что писец пытается следовать установившейся книжной норме, но делает ошибки там, где древнее написание надо просто знать на память. А в Лаврентьевской летописи, написанной через 150 лет после Смоленской грамоты, мы находим уже новую норму, где писец и не пытается соблюсти древнюю орфографию.

Во время от Петра до Золотого века орфография в значительной мере установилась для всего русскоговорящего ученого общества. Петр реформировал алфавит, и в послепетровское время русский язык захватывает все большие коммуникационные ниши, вытесняя церковнославянский. Влияние церковнославянского на норму, однако, сильно. Например, в письмах Радищева мы находим «советник тамошней мне знакомой был нездоров». Запись окончаний прилагательных здесь соответствует речевой норме, а современные окончания тамошний, знакомый были взяты из церковнославянского языка, и долгое время оставались только в орфографии, а произносились по-русски. Здесь мы наблюдаем весьма любопытное явление: орфография влияет на произношение. Если во времена Пушкина, и даже еще в XIX в. говорили знакомай, то сейчас, под влиянием написания, произношение сместилось в сторону /-ий/, /-ый/. [Только это неправда — надо исправить.] Подобные процессы происходили и ранее. С потерей еров, в произношении возникли формы бытьё, житьё, створить, Марья. В церковном произношении, однако, произношение еров долгое время пытались сохранить, ведь слоговая структура всех песнопений нарушилась, когда исчезли короткие, но все-таки слогообразующие гласные. С XIV в. на месте слабых еров в некоторых словах на письме оказываются полные гласные и и о: так появились письменные формы бытие, житие, сотворить, Мария. Затем эти слова вошли и в произношение, и, хотя мы и говорим житьё-бытьё, но все-таки бытие определяет сознание, а не *бытьё… сознанье, хотя последнее ожидаемо с точки зрения исторической русской фонетики. Фонетически также ожидаются *убейство и *кровопейца, тоже изменившиеся в произношении под влиянием книжного письма. Иногда даже встречается разновидность гиперкоррекции, называемая орфографическим произношением, когда произносятся не ожидаемые в речи звуки, а те, что соответствут записанным буквам. Чтобы далеко не ходить за примером: ваш замечательный собеседник, читавший с двух с небольшим лет, но не говоривший до трех с приличным, произносит совершенно четкое /я/ в словах лягушка и пятнадцать (при нормативном /и/ или /ə/).

В английском мы находим множество «немых букв», знаков, которые никак не отражаются в произношении. Разнобой в чтении английских слов еще больше, пожалуй, чем в русском. Например, слова plough, though, thorough, through, trough и rough оканчиваются на разные звуки. Мне даже рассказали легенду, будто английское написание изобретено монахами-переписчиками, бравшими оплату за длину текста. Это, конечно, сказка — ведь историю произношения, а потом, с появлением письма, и написания слова легко проследить. Например, длинное в написании слово thorough /'θʌroʊ/, «тщательно», происходит от староанглийского þurūh. Хорошо известны процессы, которые изменили произношение этого слова. В среднеанглийских источниках можно найти и thorogh, и thorough, и thorugh. Ко времени Шекспира, когда современная орфография формировалось, слово приняло вид thorough и читалось как /'θoru:x/ или уже /'θoru:/, так как конечный /x/ (звук, подобный русскому «х») исчез к тому времени во многих диалектах. В это же время происходил и сдвиг гласных, приведший к современному произношению, хотя орфография с тех пор уже не менялась. Кстати, значение его тоже поменялось: современное «тщательно» образовалось метафорически от значения «от начала до конца», «от и до» — иными словами, еще при Шекспире thorough было вариантом through («от края до края», «насквозь»), а отдельное значение у него развилось позже.

В целом, в русской и английской орфографии части слова, даже когда они читаются по-разному, пишутся одинаково; такой принцип письма называется морфологическим, или глубокой орфографией. Например, слова голова, головка и головы пишутся всегда с основой голов-, хотя произносятся по-разному: [гълава'], [гало'фка], [го'лъвы]; photograph, photographer, photographical пишутся с морфологической основой photograph-, но читаются тоже различно: ['foʊtəɡrɑ:f], [fɵ'tɒɡrəfər], [,foʊtə'ɡræfɪkəl]. В других языках дело обстоит иначе; например, в татарском, грузинском и японских слоговых орфографиях записывается, за редкими исключениями, истинное звучание слов; такой принцип письма называется фонетическим. Белорусская орфография тяготеет к фонетическому принципу: «А як чуецца, так і пішацца, так на літаркі гукі ніжацца». Например, слова галава́, гало́вы читаются, как пишутся, и аканье, переход безударного /о/ в /a/, отражается на письме. В то же время, белорусская орфография не отражает всех фонетических явлений, к примеру, оглушения конечных согласных, и, следовательно, не является строго фонетической.

Таким образом, язык меняется по своим законам, а правописание — по своим. Предоставленное само себе, оно существенно отстает от языковых изменений. Разные общества по-разному относятся к этому расхождению. В демократических Англии и Америке никогда не было национальных институтов, занимающихся правописанием, и потому английская орфография чрезвычайно архаична. Раздаются голоса за необходимость реформы правописания (в частности, Бернард Шоу был яростным борцом за реформу английской письменности), но пока эта идея не получает широкой поддержки. Английская орфография настолько «запущена», что любая радикальная реформа приведет к полной нечитаемости прошлых текстов; план реформ должен быть постепенным, рассчитанным на десятилетия — это очень серьезная работа, и общество, видимо, пока не чувствует в этом необходимости. В других странах созданы институты, работающие над своевременными и относительно небольшими изменениями правил письма, как, например, в Италии, России и Исландии. Своевременное исправление письменности вслед за ускользающим языком позволяет избежать серьезных потрясений — так, реформа русской орфографии, готовившаяся еще с начала 1910-х гг., была проведена уже революционным правительством, и потому сопротивление ей было столь велико, что пришлось звать на помощь в ее проведении балтийских матросов, изымавших отмененные литеры из типографий… Конечный немой знак ер, возможно, поставил рекорд долгожительства в орфографии: не произносившийся с XIII—XIV в., он дожил в русской орфографии до начала XX в. Английская немая -e на концах слов по сравнению с ним юна: она не произносится всего-навсего 350 лет…
Tags: linguistics, scipop
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 72 comments