L. Fregimus Vacerro (fregimus) wrote,
L. Fregimus Vacerro
fregimus

Военная доктрина Путина: химическое ОМП и превентивный удар

Речи вождей, как говорилось в моем светлом социалистическом прошлом, следует не слушать, а изучать. Современная же эпоха отучила многих читать между строк. Меж тем, как и встарь, у дипломатов и у политиков отнюдь не все на языке, что на уме. Следует внимательно изучить новую доктрину национальной безопасности России В. Путина, опубликованную в «Российской газете» №5708(35) от 20 февраля 2012 г. За дипломатическими формулировками стоит новая программа стратегического вооружения, которую одни охарактеризуют как безумство, другие же — как прагматичный расчет. Хотя формально эта доктрина еще не имеет официальной силы, однако, учитывая, что избрание Путина на пост президента следует считать уже состоявшимся, а также полное до сего дня согласие парламента со всеми «предложениями» (едва было не сказал «указаниями») правительства, официальный статус она получит — достаточно лишь будет Путину этого пожелать. В любом случае, сообщение доставлено адресату, а адресатами его являются не гражданские силы в предрешенных будущих «выборах», а политические игроки на международном поле.

Прежде всего, «мы приняли и реализуем», — говорит будущий президент, — «беспрецедентные программы развития» армии. Цена этих программ составляет 23 трлн. руб. за 10 лет, что равно, при цене рубля в 1/28 долл. США, 82 млрд. долл. в год. Это поместит Россию на третье место в мире по военным расходам, вслед за Китаем (120 млрд.) и США (660 млрд). Вспомним также, что военный бюджет, «съевший» СССР, составлял, по оценкам ЦРУ, 120—160 млрд. долл. в год. Прошлогодний же военный бюджет России составил 59 млрд. долл., и, таким образом, Путин повышает финансирование армии более чем на 40%. Но главная новость — это курс на создание технологически новых типов оружия массового поражения (ОМП) и доктрина превентивного нападения.
Большое, если не решающее, значение в определении характера вооруженной борьбы будут иметь военные возможности стран в космическом пространстве, в сфере информационного противоборства, в первую очередь — в киберпространстве. А в более отдаленной перспективе — создание оружия на новых физических принципах (лучевого, геофизического, волнового, генного, психофизического и др.). Все это позволит наряду с ядерным оружием получить качественно новые инструменты достижения политических и стратегических целей. Подобные системы вооружений будут сопоставимы по результатам применения с ядерным оружием, но более «приемлемы» в политическом и военном плане. Таким образом, роль стратегического баланса ядерных сил в сдерживании агрессии и хаоса будет постепенно снижаться.

…Мы видим, как девальвировались и разрушались базовые принципы международного права. Особенно в сфере международной безопасности.

Россия в этих условиях не может полагаться только на дипломатические и экономические методы снятия противоречий и разрешения конфликтов. Перед нашей страной стоит задача развития военного потенциала в рамках стратегии сдерживания и на уровне оборонной достаточности.
Некоторые ключевые фразы я выделил курсивом. Речь здесь прямо идет о разработке новых вооружений. Среди размытых упоминаний «волнового» и «лучевого» оружия, которое может быть чем угодно, и вряд ли к настоящему времени определено, настораживает упоминание «генного оружия». Что это такое? Если отказаться от фантастических предположений о выращивании «лимонок» на цитрусовых деревьях, то говорится, очевидно, о способе воздействия на содержащие ДНК боевые и снабженческие единицы противника с целью его обессиления. Таком образом, под ДНК-содержащими единицами мы должны понимать людей, а также сельскохозяйственных животных и растения (включая микрофлору почв и прочие необходимые компоненты биоты). Роль людей в войне очевидна, а воздействие на сельскохозяйственную структуру противника несомненно способствует его ослаблению.

Задумаемся, однако, о том, насколько быстро способно действовать генетическое оружие. В отличие от обычного и химического, уничтожающего живую силу немедленно, и бактериологического, вызывающего эпидемии в течение дней, воздействия на ДНК не проявляются быстро. Агенты, нацеленные на эпигенетические нарушения — такие, как приникающая радиация и химические канцерогены — вызывают развитие рака и подобных заболеваний, но такое воздействие проявляется в самом скором случае через месяцы. Тератогенные агенты — химические вещества, влияющие на ДНК в процессе репродукции и вызывающие дефекты при рождении — имеют еще больший период действия, в целое поколение — от единиц до десятков лет. Точно также, генная атака на сельскохозяйственные продукты противника способна проявить результаты через время, сравнимое с длительностью производственного цикла — единицы лет.

Таким образом, речь идет не об оружии, направленном против живой силы противника на поле боя, а о типичном «оружии возмездия», современном Vergeltungswaffe, влияющем на целые популяции, проявляющем свои последствия в течение лет или десятков лет, и рассчитанном на чрезвычайно затяжную, непрекращающуюся десятилетиями войну.

Невозможно не согласиться с тем, что оружие, превращающее целые популяции людей и их будущих детей в инвалидов, «сопоставимо по результатам применения с ядерным оружием». Но при каких условиях оно будет «более „приемлемым“ в политическом и военном плане»?

Рассмотрим, какие технологические принципы могут стоять за генным оружием Путина, и их «приемлемость». Известные на сегодня агенты, воздействующие на ДНК, можно разделить на радиологические (ядерное оружие, проникающая радиация), биологические (онковирусы, бактерии) и химические (канцерогены и тератогены, а также, предположительно, молекулярные «наномашины»). Очевидно, что применение ядерного оружия с целью одних лишь генетических воздействий не представляется эффективным, поэтому сфокусируемся на последних двух видах оружия. Все три вида перечисленных вооружений находятся в области контролируемых международными соглашениями, но производство биологического и химического оружия попросту запрещено. Россия подписала и ратифицировала Конвенцию 1972 г. о биологическом оружии и Конвенцию 1993 г. о запрещении химического оружия, которые препятствуют исследованиям в области соответствующих вооружений и, тем более, их производству.

Таким образом, концепция генетического оружия Путина означает выход России этих двух Конвенций. Об отказе от международных соглашений недвусмысленно говорится во втором процитированном выше параграфе: они объявляются «девальвированными и разрушенными» и более, следовательно, не действующими. Отказ от соглашений о космических вооружениях (двусторонних с США и подписанных Россией в 2010 г.) также является необходимым условием для объявленного в доктрине размещения ОМП в космическом пространстве.

В доктрине Путина говорится не только какое оружие будет изготавливать Россия, но и когда она будет применять оружие:
Очевидно, мы не сможем укреплять наши международные позиции, развивать экономику, демократические институты, если будем не в состоянии защитить Россию. Если не просчитаем риски возможных конфликтов, не обеспечим военно-технологическую независимость и не подготовим достойный, адекватный военный ответ в качестве крайней меры реагирования на те или иные вызовы.
Выделение здесь опять мое. Итак, Россия будет применять военную силу в ответ на «те или иные вызовы» — проще говоря, превентивно. Какими могли бы быть эти «вызовы», можно только гадать, но речь в том же абзаце идет об экономике России (оставим в стороне «международные позиции», ибо на штыках сидеть неудобно, и «демократические институты» — что понимается под демократией, развиваемой с помощью ОМП, мне не разгадать). Претензии России на спорные территории невелики; к тому же, Россия, с ее огромной незаселенной территорией и непрерывно сокращающимся населением, вряд ли претендует на серьезное территориальное расширение. Заметим также, что территории, отвоеванные с использованием ОМП, все равно не будут пригодны для жизни человека без чрезвычайно дорогостоящей деконтаминации.

В то же время, экономические выгоды, несомненно, волнуют военизирующуюся, разрабатывающую новые стратегические вооружения и собирающуюся воевать от имени России в ответ на «те или иные вызовы» правящую элиту. Сам по себе отказ от международных обязательств экономически невыгоден российской верхушке: в лучшем случае на экономику он не повлияет, в худшем — вызовет международную изоляцию. В то же время, новые вооружения и войны требуют значительных расходов. Это все очевидные вещи; далее я ступаю на более зыбкую почву предположений — в доктрине ничего не говорится о путях военно-стратегической реализации экономических целей. Здесь наиболее вероятным способом получения прибыли от военной экспансии видится использование военной силы для экономического шантажа торговых партнеров для получения преференций и эксклюзивных торговых соглашений по продаже углеводородов. Об этом же будущий президент говорит и далее: «В условиях мировых экономических и прочих потрясений всегда есть соблазн решить свои проблемы за чужой счет, путем силового давления». Не следует прочитывать эту фразу так, как будто он полагает, что соблазн есть у всех, кроме самого Путина, известного своим политическим прагматизмом. Песне «мы мирные люди, но наш бронепоезд» мы никогда особо не верили; было бы большой глупостью верить ей и сейчас.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 82 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →