July 30th, 2011

oak

10000 зн.

0000 В каждой строчке этой записи ровно 99 символов, потому что один оставлен на перевод строки. //
Collapse )
9900 В каждой строчке этой записи ровно 99 символов, потому что один оставлен на перевод строки. //
engine

Солитоны

Минуту назад прочитал у Экслера, что в ЖЖ нельзя постить больше 2048 букв (по другим сведениям 3300). Запостил 8000 без проблем. Стер, запостил 10000, отредактировал — все работает. Получается, вранье. Сам он, вероятнее всего, не проверял, а с чужих слов вранье распространяет. В моей ленте эти посты идут через один, всего в несколько минут разница.

Репутация ведь так и складывается: все говорят, что сломано, значит, сломано, проверять никто не будет. Ну, и у пойманных на вранье, даже если и по наивности нечаянном, — тоже определенная репутация складывается. Тут уж выходит, что репутация на репутацию разменивается. Когда дерьмо месят — брызги летят, только успевай уворачиваться от всплесков.

Вот тут все теории заговора про ЖЖ сочинают. А давайте теперь еще теорию заговора про Экслера сочиним, дурнее предыдущей: кто подкупил Экслера, чтобы тот распространял враки про ЖЖ? Куо, так сказать, продэст? Уж не кровавой ли гэбне продался Единый в пяти лицах?
oak

Буколическое

В чистом поле за окраиной уездного города N** стояла одинокая кухня. Не припоминаю, чтоб кто-нибудь готовил там обеды, однако N**цы каждый божий день собрались на этой кухне потрепаться за жизнь. Ничего более примечательного в размеренной жизни горожан, насколько мне помнится, не происходило.

Но однажды на кухне крепко протекло. На крики горожан прибежал слесарь Петрович, уверенным голосом объявил, что так, мол, и так (тут я опускаю излишние подробности его монолога) и кран сорвало, и храбро нырнул в бушующий поток с большим газовым ключом наперевес. Потоп на кухне тем временем сделался в N** главной городской новостью.

Слесарь Петрович растерянно вынырнул и объяснил, что так, мол, и так, кран на месте, но, ежели присмотреться, то льет на самом деле с потолка, за что был горожанами побит, а затем отпущен восвояси. После этого приходили какие-то угрюмые люди и три дня, не проронив ни слова, заделывали крышу, пока неутомимые N**цы прицельно обкидывали их тухлыми яйцами и гнилыми помидорами.

Приходила матрона из ЖЭКа, и, оглядев картину яично-овощного боя, сказала что-то вроде «у, бабуины!» (за точность не ручаюсь, так уж я расслышал), — и тут, хоть обзываться и нехорошо, я, пожалуй, могу ее понять.

Затем была уборщица Клавка, вычерпывала воду из кухни мелким ковшом, за что была бита мокрыми тряпками.

С потолка все еще подтекало, когда N**цы вновь расположились на кухне и, прикрываясь от падающих капель кто картузом, а кто вчерашней газетой, принялись привычно обсуждать, что пора валить, — только валить на этот раз предполагалось уже с кухни.

А в поле за окном свистел ветер, да одинокая бабка в потрепанном ватнике уныло вела на веревке тощего козла.
oak

Принципиальный порнушник

Жил-был один человек, звали его, допустим, Джон (я и в самом деле забыл его имя). Джон был родом из Англии, но жил и бизнесом занимался в Восточной Европе. Довольно неприятный в общении, грубый человек, да еще и пьяница. Каждый божий день в 4 вечера Джон начинал бухать у себя в кабинете с главным программистом. Это было страшно. Выпивали они по литру водки и накачивались до полного положения риз. А бизнес у Джона был из тех, что в любом кризисе страдает меньше прочих: он порнуху хостил, то, что называется back-end. Когда порносайты показывали видео, записанное или прямую трансляцию, это видео шло с Джоновых серверов.

Однажды, году, если не ошибаюсь, в 2003, на Джона начали серьезную DDoS-атаку. Это дело достаточно обычное: негодяй сообщает, что начнет атаку, затем и правда начинает, если дело не улажено, при этом поднимая цену. Выкуп обычно небольшой, скажем, равный прибыли одного дня: проще выплатить и забыть, на то и рассчитано. Но грубиян и пьяница Джон оказался человеком с принципами.

Он заручился поддержкой всех органов, какие обычно расследуют такие дела, нанял частных сыщиков, затеял переговоры с шантажистом. Я не помню всех подробностей, какие и знал; не помню, платил он ему или нет, Но, так или иначе, дорожка к шантажисту вела в Россию.

Дальше происходили еще более удивительные вещи: Джон лично провел несколько месяцев наездами в России, опять же подстегивая расследование во всяких милицейских и прочих органах, и, в конце концов, с помощью его частных агентов, преступник был вычислен, арестован, расколот, судим и посажен. При этом Джон ни разу не преступил закона, ни разу не предложил взятки ни одному официальному лицу, не обращался к мафии. В это трудно поверить, да и особой харизмой грубый пропитый Джон тоже не обладал — одна сила делового убеждения и договоренности: все благодарности, премии и повышения по службе достались милицейским, частная платная агентура осталась в тени.

Такие вот бывают неожиданные люди.