L. Fregimus Vacerro (fregimus) wrote,
L. Fregimus Vacerro
fregimus

Металлей. Штудия нескольких безнадежных предложений¹

В нашей статье мы пытаемся дать ответ на следующие вопросы: каковы онтологические и эпистемологические основания лингвистической науки? какое отношение имеет язык к иглоукалыванию? как нам найти работу?

Чтобы приблизиться к ответу на эти вопросы, рассмотрим следующие предложения:

1. Фигр есть существо с головой льва и телом словаря.
2. Фигр есть существо с головой льва и телом льва.
3. Фигр есть существо с головой льва и телом другого льва.
4. Бесцветные зеленые идеи бешено спят.

Прежде всего, мы должны попросить читателя отложить суждение о грамматичности (1)—(4) на неопределенное время. Как показал Бромский (1966, 1967а—г passim, и, вероятно, еще не опубл.), абстракции грамматик логически предшествуют грамматикам абстракций; таким образом, ничего, очевидно, не может быть понято ранее, чем сфотографировано. Такое положение дел неотъемлемо присуще научным революциям, на что делали упор философы со времен если не Адама, то уж наверняка Филона.

Отодвинув, таким образом, вопрос о грамматичности этих предложений на некоторое время, сосредоточимся на их длине. Длина (см. Parker, 1979) есть линейная функция от количества слов в предложении. Проще говоря, для предложения Σ, имеющего форму μ, где μ — греческая буква, а w — слово, имеем

w1, w2, …, wn, …, wn+y, wn+yy, wn+y, …, yn

и, при n<9, длина предложения определяется путем подсчета слов в нем. Варберг (по межгороду из Нью-Хэвена) предположил, но, видимо, в шутку, что длина предложения не является частью языковой компетенции носителей. Легко показать, что такая позиция ошибочна. Если бы длина предложения не входила в языковую компетенцию носителя, то откуда бы он знал, что предложение закончилось? А когда мы что-то знаем, мы знаем, что мы знаем, если только, конечно, в этот момент не спим.

Переменная y обозначает производительность. Не рассматривая производительность, Варберг предположил, что максимальное число слов в предложении равно 9. Это либо самая опровержимая в подлунном мире гипотеза, либо не опровержимая никакой из известных процедур. Поскольку все будущее лингвистики как науки зависит от ответа на этот вопрос, замечательно, что ответ на него не требуется завтра.

Обратите внимание, что предложения (1) и (2) содержат ровно по 9 слов, и это не случайно. Разумеется, можно логически предположить, что в некоем языке (1) будет содержать 8 слов, а (2) — 10, а в другом (1) — три слова, а (2) — 4000 слов. Однако, факт остается фактом: и (1), и (2) содержат ровно по 9 слов, не больше и не меньше. Какое здесь возможно сделать обобщение?

Ответ в первом приближении самоочевиден, хотя предыдущие исследователи его не произносили. Значение (1) и (2) одно и то же, за тем исключением, что в одном из них говорится о льве, а в другом о словаре. И «лев», и «словарь» суть одиночные слова (это легко подтвердить, посчитав их). Отсюда напрашивается подозрение, что причина, по которой (1) и (2) содержат одно и то же число слов в том, что их смысл расходится только в одном слове, а, как мы знаем, 1=1. Это приводит нас к следующей интересной гипотезе:

5. Если два предложения содержат одинаковое число слов, то их смысл одинаков.

Гипотеза (5), несомненно, опровержима. Более того, она бесконечно опровержима, поскольку она явно ложна. Тем не менее, она чрезвычайно интересна.

До сих пор мы рассматривали только предложения (1) и (2). Включив в круг рассмотрения также и (3), мы должны заметить, что (1) и (2) не единственные два предложения в языке. Кроме того, (3) неинтересно также и тем, что оно содержит более 9 слов. По этой причине мы не должны далее его рассматривать. Заметим только, что Хиггинс сообщал (записка, оставленная в моем ботинке), что (3) и (4) синонимичны, во всяком случае, для Хиггинса. Причиной такой синонимии в этой работе (хотя не обязательно в других) мы полагаем то, что оба предложения одновременно и бессмысленны, и ложны. Можно рассмотреть также альтернативное объяснение (Clearwater 1968), однако мы не будем этого делать.

Нас не интересует (3), и, таким образом, остаются лишь (1), (2) и (4).Совершенно очевидно, что предложения (1) и (2) как будто о чем-то, — по крайней мере, на первый взгляд; а именно, о фиграх. Поскольку фигры не существуют, если только это не львы (а это зависит от того, как мы интерпретируем (2)), в (1) и (2) упоминаются лишь несуществующие, мифических животные. Для меня остается загадкой, почему эти предложения вообще являются проблемой.

Остается (4), но оно уже было объяснено Бромским.

Итак, если эти вопросы и казались трудными, то лишь из-за их невероятной сложности. Частности требуют более детального анализа, который нам следует отложить до следующего случая, и, возможно, другой эры.

Примечания.

Приношу благодарности Дж. Фрот, Дж. Фарли, Т. Эвансу, Р. Шлохбауму, моей квартирной хозяйке и моей жене, которые не обязательно согласились бы со всем изложенным в этой статье, даже если бы ее и поняли. Также хочу поблагодарить своего бывшего наставника и учителя, проф. Альберта Шлёкума, кто посвятил годы жизни тому, чтобы отговорить меня заниматься биологией, a заняться чем-нибудь другим.

Все ошибки и опечатки, разумеется, произошли по вине редакции этого журнала.

__________________________
1. Metalleus. Linguistics: A Study in Hopeless Clauses in: T. Ernst & E. Smith, eds. Lingua Pranca. Indiana Univ., 1978.
Tags: linguistics, zany
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 27 comments