Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

bugsy

В ответе за всех, кого приручил

Tu deviens responsable pour toujours de ce que tu as apprivoisé... Есть у меня кот, лет 13 уже. Пришел к нам юношей и сказал, что будет теперь с нами жить. Гуляет сам по себе, добирается домой на лифте самостоятельно. Вопит и бьет посуду, когда мной недоволен. Гонял Фрегиму в общем с нею детстве, полагая ее переросшей, неуклюжей и несмышленой кошкой. В отпуск мы если и едем, то не больше, чем на 3 ночи — разве только изредка 3+3 с одной ночью дома — возвращаемся, чтобы его развлечь.

И только сегодня я неожиданно осознал, что он навсегда за меня в ответе. Ох, должно быть, нелегко ему…
oak

на пример навтил

Любите ли вы толковые словари, как их люблю я?

«Словарь ручной натуральной истории, содержащий Историю, описание и главнейшия свойства животных, растений и минералов; с предъидущим Философическим Разсуждением о способе вводить свой разум во учение Истории Естественной. Издание полезное для Изпытателей Естества, Физиков, Аптекарей, Купцов, Художников, и всех Особ, провождающих жизнь в деревне». М. : Типография Компании Типографической, 1788.

БЕЛКА. Малой зверек продолговатого стану…
БЛОХИ. Как их выгонять из покоев…
БУАЦИНИНГА. Имя которое Бразилиянцы дают звенящей змее, которых в стране их есть многие роды. Звенящею называют оную по тому, что на хвосту у нее есть чешуя отложная, которою она производит стук, когда хочет на кого броситься, и тем предваряет прохожих от опасности. Змея сия, ужасная, великая и имеющая в себе смертельный яд…
ОКНО. Так называется пучина, в реках и озерах находящаяся; или место, в кое вода поднырнув уходит в землю. Окно в болотах есть место для ходящих опасное; ибо оно есть не иное что, как отверзтие воды находящейся под болотом, и по большей части глубины неизмеримой.
ОСТРАЦЕЕ. Речение Естественной Истории, значущее покрытое черепком или раковиною. В раковинах Острацее значит двучерепную, каковы устрицы; Тестацее одночерепную, какова на пример навтил; а Крустацее таковой черепок, каковы на раках, крабах и прочих.

т.1 https://books.google.com/books?id=G89hAAAAcAAJ
т.2 https://books.google.com/books?id=EtRhAAAAcAAJ

Boicininga, по-видимому, слово из гуарани (языка, которому мы обязаны, в числе прочего, пираньей и петунией), означающее кобру или гремучую змею.

«Разсуждение» в начале первого тома чудесно, не пропустите. Стиль просто розочки на торте!

А «ручной» словарь, а не история? Что бы это могло означать в приложении к двухтомному словарю?
bugsy

de natura leonum, или О пользе от математического рассуждения

Напомнил мне вчерашний разговор с klausnickом (а здесь продолжение) о еще одной любопытной истории, рассказанной Геллием. Авл наш Геллий на голубом глазу поведал читателю о природе львов, а именно (Gell. Att. XIII, vii) что, мол, отец истории Геродот говорил, что львицы рожают только раз в жизни, и что родами приносят не более одного детеныша. Так прямо и сказал, numquam edere plures quam unum, одного, значит, или менее.

Далее приводит цитату из Геродота, где тот говорит, что львицы при родах исторгают вместе с единственным львенком матку, и, стало быть, далее рожать уже не способны. Тут ждешь рассуждения о геометрической прогрессии, так нет же, в противовес он рассматривает довольно мутную цитату из Гомера, где речь идет о львах непонятного пола и их детенышах во множественном числе. Ну, и поскольку тут схлестываются меж собою inclutissimus poeta и historicum nobilissimus, истины в споре великих не рождается, так что за рассуждением спора Геллий обещает обратиться к Аристотелю (но так и не обращается). Блин, а подумать?

Ну а что Аристотель? А Аристотель прямо говорит (Hist. animal. vi, 31), что байка о том, будто львица рожает львенка вместе с маткой, есть чистое измышление, происходящее от редкости этого животного, а на самом деле львица рожает раз в год, весной, обычно двух и не более шести детенышей. Любимая мною Википедия же уточняет, что львы календарем в репродуктивном цикле не интересуются, а потомство составляет от одного до четырех котят.

Вот такой шах и мат вам, гуманитарии. Математику надо все ж таки учить, чтоб вашим читателям через две тыщи лет не было досадно. Так-то.
bugsy

Кисо

В жэжэ да котика не запостить! Жэжэ у меня или не жэжэ?



Нет ощущения, что мозг перегревается? Мне совсем плохо, когда я на эту картинку смотрю.
bugsy

Наука по-большому и по-маленькому

Научный прорыв иногда приходит в результате одного озарения, а иногда результат тяжелой и долгой работы. Открытие зоологов из Чехии — из последней категории. Статья только что опубликована в Frontiers of Zoology.

12 ученых зоологов в течение 2 лет наблюдали 70 собак 37 разных пород. А наблюдали они их, когда объекты устраивались на травке, извиняюсь за выражение, покакать (1893 раза) и посикать (5582 раза). И что же оказалось? Оказывается, собаки для этого дела устраиваются вдоль магнитных силовых линий Земли — в пределах 30°, p < 0,01, — но только тогда, когда геомагнитное поле спокойно. А вот во время магнитных возмущений четвероногие друзья присаживаются самым произвольным образом.



Говорится, что загадок еще больше, чем ответов. Например, чувствуют ли собаки направление «сознательно» (consciously), или просто испытывают неопределенный комфорт, присаживаясь на дело в правильном направлении? Испытывают они тягу к оси север-юг, или, наоборот, неловкость от оси запад-восток? И в чем польза от выравнивания относительно магнитной оси? Выдвигается гипотеза, что время, проведенное в спокойных раздумьях, используется животным для перекалибровки внутренней «карты». Так что, как сами видите, поле деятельности здесь просто непаханное!

Шнобель, думаю, ученым докторам обеспечен, и даже, наверно, Большой Шнобель с Золотым Кольцом. За проявленное научное упорство.

_________________________
Hart, Vlastimil, et. al. (2013). Dogs are sensitive to small variations of the Earth's magnetic field. Frontiers in Zoology 10:80. doi:10.1186/1742-9994-10-80.
aura

Собачьи танцы

В очередной раз на Россию неожиданно опустилась ежегодная жара, а с ней лента наполнилась наглухо застегнутыми в двубортный пиджак, подтянувшими галстук и нахлобучившими фетровую шляпу, жаркими, потными рассуждениями о том, что Москва (Рязань, Казань) заголяется и, тем самым, катится в тартарары, о том, что общество, лишившись не то, что цветовой дифференциации штанов, но и самих штанов, обречено на моральное гниение. Меня, конечно, тут же за язык потянуло, но я еще сдерживался; а тут мне лента послала ссылку на замечательную анализ природы ханжества О. Тимофеевой «Топот котов» («НЛО», 2013, №119). Очень рекомендую.
Но что для нас здесь интересно, так это определенная позиция, которую можно охарактеризовать как зависть (или ревность) к наслаждению другого. В от­ношении человека к животному она, в частности, может проявляться в по­добного рода философских рассуждениях об имманентности и непосред­ственности последнего в естественной среде (рыба, бессмысленно плавающая в воде, или же птица, свободно парящая в воздухе, — то, чего нам, людям, ни­когда не достигнуть без усилий, без цели, без помощи специальных приобре­тенных навыков или технических средств: нам не под силу вот так запросто взять и полететь). Не прячется ли за такими рассуждениями предположение о странном наслаждении, которое они просто испытывают, не зная о нем, и о котором мы знаем, не испытывая его? Снова процитирую Батая:
Человек, что бы там ни казалось, должен знать, что, когда он говорит о че­ловеческом достоинстве в присутствии животных, он врет как собака. Ибо в присутствии нелегальных и в высшей степени свободных существ (по­истине существ вне закона) тупое чувство практического превосходства от­крывает путь для самой черной зависти.
…С одной стороны, это наслаждение всегда непристойно, а с другой, оно пред­полагает исключенную позицию, занимаемую тем, кто слышит, наблюдает, кто не может это наслаждение разделить и не может терпеть.

Не в такой ли исключенной позиции оказывается еще один персонаж Кафки, от лица которого ведется повествование в «Исследованиях одной со­баки»? Этот персонаж — пес-философ — рассказывает о решающей встрече, произошедшей в его жизни. Однажды, будучи еще щенком, он услышал уди­вительный и всепоглощающий звук — некую граничащую с тишиной музыку, и увидел семь удивительных собак, от которых исходила эта музыка:
Они не говорили, они не пели, они, в общем, молчали с каким-то почти чу­довищным ожесточением, но из окружавшего их пустого пространства они волшебным образом извлекали музыку. Все рождало музыку — их подни­мавшиеся и опускавшиеся лапы и определенные повороты головы, их бег и их покой, позы, которые они принимали по отношению друг к другу, хо­роводы, в которых они соединялись друг с другом, когда, например, одна опиралась передними лапами на спину другой и они потом выстраивались таким образом, что первая, стоя на двух ногах, несла на себе тяжесть всех остальных...
Что же за танец, так поразивший его, исполняли эти собаки? Вдруг он по­нимает, что их движения — это совершенно недопустимая для собачьего рода ходьба на задних ногах: эти семеро практикуют прямохождение, тем самым нарушая родовой закон:
Во мне поднялось такое возмущение, что я почти забыл про музыку. Эти собаки там преступали закон. Какими бы они ни были великими волшеб­никами, закон распространяется и на них. <...> У них действительно были причины молчать, если допустить, что они молчали из чувства вины. Ведь как они себя вели? — из-за их оглушающей музыки я этого сразу не заме­тил — они же просто отбросили всякий стыд; эти несчастные совершали од­новременно самое смешное и самое непристойное: они ходили прямо, встав на задние ноги!
…Эти собаки и коты там нарушают сам закон природы — как если бы суще­ствовал некий естественный запрет наготы, который был бы одновременно и запретом прямохождения и попрание которого бросало бы животное (или человека) к порогу фундаментального болезненного знания (знания о за­прете, о добре и зле), а за этим порогом (но всегда по ту сторону) маячило бы наслаждение, уже предположительно испытываемое другим (и этот другой — нарушил запрет!). В каком-то смысле, в каждом из нас живет диковинное и вместе с тем очень банальное животное — то, которое всякий раз застревает у врат закона и вечно топчется там, на пороге запрета, между природой, зна­нием и наслаждением.

*  *  *

Можно, конечно, только позавидовать обществу, решившему все свои проблемы, кроме одной, а именно надеты ли трусы по уставной форме под легкими платьями гуляющих по жаркому променаду дам. Но проглядывает в этом некое, кажется, чудовищное упрощение, как будто социумы делятся на два типа: в одних привечают понаехавших, женят гомосексуалистов, церковь отделена от государства, трусы необязательны, образование и наука на хорошем уровне и имеется национальная Академия наук, а в других — все ровно наоборот. Но это, конечно, было бы слишком простым взглядом на вещи, ведь и в тех, и в других живут многие сотни миллионов людей; а куда в ней пристроить Особый Путь™? Прямо скажем, некуда. Негодная модель.
oak

Сколько жизней у кошки

Известно, что кошки изрядно живучи. Однажды я случайно, не собираясь этого делать, выходил сбитую машиной почти парализованную тряпочку до совершенно здорового подвижного кота, разве только с легкой хромотой. Согласно английской/американской поговорке, a cat has nine lives — у кошки девять жизней. А вот здесь говорится, что у итальянских кошек жизней только 7. komar28 говорит, что у австрийских кошек жизней тоже 7.

В «Википедии» говорится о том, что, кроме итальянских, еще и у немецких, греческих и некоторых испаноговорящих кошек тоже по 7 жизней, а у турецких и арабских по 6. Но я бы не стал сходу доверять любому одному источнику, который может нечаянно обобщить узкорегиональный образец, тем паче такому относительно ненадежному.

Я не могу припомнить, чтобы была похожая русская поговорка (в мое время — сейчас 9 жизней наверняка переползли в русский узус вместе со всем американским). Была, да мне не попадалась? И сколько жизней у кошек разных национальностей?
oak

Dativus ethicus

http://refleksia.livejournal.com/264125.html
Двое рабочих латают стену старого дома. Находясь на приличном расстоянии друг от друга, вынуждены перекрикиваться:
— Моя, представляешь, кота завела! Хрен бы с ним, красивый, зараза! Но, Юр, она его Руфусом назвала. Я Вова, она Катюха, а кот, ***, Руфус! Аристократ, ***! Девушка, погодите, вот как вашу собаку зовут?
— Жуля, — покорно отвечаю я, понимая всю глубину проблемы и степень переживаний.
— Вот! Нормальное имя! И на морде написано, что она хитрая сволочь. А тут — Руфус!
— Может, ваша дама тоскует по красивой заграничной жизни, — попыталась я дать мало-мальски логическое объяснение.
— Может, и тоскует, — согласился строитель. — Но кот ей [выд. мое —f] чем виноват?