Category: литература

oak

Счастье от ума



Русское слово счастье раньше означало «удача». Это видно и из его вполне прозрачной морфологии: корень тот же, что в слове, например, участь, и редкая приставка с из протославянского *sъ-, означающая «хороший» — ее же обнаруживают в словах здоровье и, как ни странно, смерть. В санскрите эта приставка, в форме su-, встречается в том же значении и вполне продуктивна. Иными словами, счастье — хорошая доля, удача.

Греческое слово для счастья ευτυχία состоит из приставки ευ-, тоже означащей «хороший», и корня, восходящего к имени богини Тихо, римской Фортуны, персонификации судьбы (доб: а скорее всего и не восходит). «Хорошая судьба» — семантика, близкая к русской.

Английское слово happy тоже означало «удачливый». Это значение в современном языке сохраняют однокоренные mishap «неудача» и happen «случиться». Немецкое Glück родственно англ. luck, и в современном языке имеет оба значения, и «счастья», и «удачи». Французскoe bonheur, происходит bon-, хороший, и heur от позднелатинского agurium, от лат. augurium, «предсказанное авгуром». Испанское dicha от decir, «говорить», а felicidad, вместе с итал. felicità и порт. felicidade очевидным образом восходит к лат. felicitas, «удачa».

Харпер говорит, что во всех современных европейских языках слово для счастья так или иначе восходит к «удаче», кроме одного, валлийского, где слово для «счастливого», dedwydd, раньше означало… «мудрый». Rowland (A Selection of Early Welsh Saga Poems, 2014) пишет, говоря о древневаллийской саге: «философия судьбы и самоопределения в ранней [валлийской] поэзии в основном строится на противопоставлении [прилагательных, определяющих] человека: dedwydd против diriaid. Dedwydd мудр, миролюбив и находится в гармонии с Создателем. Его благость и счастье проистекают из его характера и поведения. Diriaid заносчив, глуп и иногда зол (wicked)...»

Вот такая странность. Где тут у вас, короче, в валлийцы записывают? И как обстоят дела со словом для «счастья» в языках за пределами Европы?
oak

От первого лица

Что же это я всяких там Тацитов с Цицеронами цитирую, а знаменитых современников обхожу? В. В. Путин, из книги «От первого лица»:
Там, на этой лестнице, я раз и навсегда понял, что означает фраза «загнать в угол». В подъезде жили крысы. И мы с друзьями все время гоняли их палками. Один раз я увидел огромную крысу и начал преследование, пока не загнал ее в угол. Бежать ей было некуда. Тогда она развернулась и бросилась на меня. Это было неожиданно и очень страшно. Теперь уже крыса гналась за мной. Она перепрыгивала через ступеньки, соскакивала в пролеты. Правда, я все равно был быстрее и захлопнул дверь перед ее носом.
Философская бездна в одном абзаце. На этой цитате можно диссер сделать, и не один, мне кажется.
bugsy

Год, С. Джером и Кинг Джеймс

Тут на «Амазонке» книжку продают, «Латинская Библия вульгата» называется, автора зовут Год, переводчика Джон Баптист С. Джером.



Судя по авторскому уголку Года на «Амазонке», автор весьма и весьма плодовит: из-под его пера вышло ни много ни мало 2579 книг! Переводчик на этом фоне выглядит бледновато — всего-то 84 перевода, не считая этой латинской библии Года. Следует, однако, отметить еще одну книгу, совместно переведенную С. Джеромом в тандеме с Кингом Джеймсом.

Библия, кстати, по сравнению с предыдущими изданиями переработанная и дополненная: в эту редакцию Год с Джеромом решили не включать второканонических книг Александрийского канона. Как известно, Джером с самого начала сомневался, стоит ли издавать их под общей обложкой с остальными, но Год в тот раз его все-таки переубедил. Видимо, при подготовке переработанного издания возобладало все же мнение Джерома.
oak

Лингвистические аспекты перевода

В статье «О лингвистических аспектах перевода»[1] Якобсон сперва возражает Расселу, утверждавшему, что понять, что такое «сыр», не будучи внелингвистически знакомым с сыром, невозможно. Аргумент Якобсона весьма остроумен: «Мы никогда не пробовали ни амброзии, ни нектара и обладаем только лингвистическим знанием слов „амброзия“, „нектар“, а также слова „боги“ — названия мифических потребителей этих продуктов; однако мы понимаем эти слова и знаем, в каком контексте они обычно употребляются».

Но, собственно, не это подтолкнуло меня к тому, чтобы о ней написать. Мне встретилась цитата из английского перевода этой статьи[2]: “In Russian the feminine cannot designate a male person, nor the masculine specify a female”, что следует понимать так, что «в русском языке женский грамматический род не может указывать на лицо мужского пола, а мужской — на лицо женского». Это мнение меня изрядно удивило, потому что мне не кажутся грамматически недопустимыми фразы, сказанные о мальчике, «он ужасный грязнуля» и «он ужасная грязнуля», и, более того, я не говорю *«она известная врач», только «она известный врач». Здесь мне захотелось уточнить, как звучало утверждение в оригинале статьи; оказалось, что смысл в переводе передан с явным искажением модальности: «В русском языке принадлежность к женскому роду выражается грамматическим женским родом, принадлежность к мужскому роду — мужским родом». Здесь Якобсон говорит в модальности обобщения, вполне допускающей исключительные случаи, а в переводе модальность такова, что выходит совершенный запрет на несоответствие рода обозначающего и пола означаемого. Любопытно вдвойне, что такая некорректность проявилась в переводе статьи о трудностях перевода!

Интересно развить наш пример с «хорошим врачом». Хотя прилагательное в случае женщины-врача согласуется со словом «врач», глалолы в прошедшем времени потребуют все же женского рода: мы скорее скажем «его осмотрела врач», чем *«его осмотрел врач», если наверняка известно, что врач женщина. Теперь, если мы составим пример и с прилагательным, и с глаголом, все еще усложнится. Какой вариант вы выберете?

1. Его лечила известная врач
2. Его лечила известный врач
3. Его лечил известная врач
4. Его лечил известный врач

И еще мне хочется привести Collapse )
oak

Перевод книги

Требуются переводчики с англ. на рус.: http://ivanov-petrov.livejournal.com/1799159.html

Все за так, никаких денег, чиста ради пользы русскоговорящего человечества. Тематика биологическая, книга серьезная. Желательный минимум — одна глава. Уже организован список рассылки, где делят главы на перевод. Прочитайте там комментарии, и, если серьезно вознамеритесь помочь, отпишите со своим почтовым адресом И.-П. в личку. Человечество, сами понимаете, немедленно будет вам благодарно. Если есть выбор между адресом в gmail и другим, лучше gmail: будет больше удобств.

Чем еще можно помочь, там тоже говорится.
oak

Грамматикализация is

Полемическая статья Стивена Кинга за налогообложение богатых по наводке avrukinesku.

Не касаясь собственно предмета (о котором можно было бы спорить отдельно, а потом подраться и попасть в больницу, потому и не будем), отмечу одно лингвистически любопытное предложение:

It’s un-fucking-American is what it is.
это есть-клитика не-(эмфатик)-американский есть что-отн.мест. это есть.
«Это чертовски не по-американски, вот это как».

Кроме тмесиса un-fucking-American, примечательно и то, что в этом предложении слово is встречается трижды. Первое его явление в виде клитики 's было бы аграмматичным, или, во всяком случае, сомнительным, окажись оно в полной форме служебного слова:

*it is un-fucking-American is what it is.

В «Грамматикализации» Хоппера и Траугота (Hopper and Traugott 2003) говорится о четырех стадиях сукцесии (cline) грамматикализации:

смысловое слово → служебное слово → клитика → аффикс

Заметно, что клитика 's, находящаяся на третьей стадии грамматикализации, отнюдь не всегда может быть заменена полной формой глагола-связки is, пребывающей на стадии служебного слова, второй по счету в этой схеме.

Интересно бы найти подобный пример из русского языка. Мне ничего в голову не приходит.
oak

Из бессмертной классики

«[Охотник Керфут] орал, размахивая руками, и отчаянно бранился — и все только потому, что другой охотник не соглашался с ним, что тюлений белек от рождения умеет плавать. Керфут утверждал, что этим умением новорожденный тюлень обладает с первой минуты своего появления на свет, а другой охотник, Лэтимер, тощий янки с хитрыми, похожими на щелочки глазами, утверждал, что тюлень именно потому и рождается на суше, что не умеет плавать, и мать обучает его этой премудрости совершенно так же, как птицы учат своих птенцов летать.

Остальные четыре охотника с большим интересом прислушивались к спору, — кто лежа на койке, кто приподнявшись и облокотясь на стол, — и временами подавали реплики. Иногда они начинали говорить все сразу, и тогда в тесном кубрике голоса их звучали подобно раскатам бутафорского грома. Они спорили о пустяках, как дети, и доводы их были крайне наивны. Собственно говоря, они даже не приводили никаких доводов, а ограничивались голословными утверждениями или отрицаниями. Умение или неумение новорожденного тюленя плавать они пытались доказать просто тем, что высказывали свое мнение с воинственным видом и сопровождали его выпадами против национальности, здравого смысла или прошлого своего противника. Я рассказываю об этом, чтобы показать умственный уровень людей, с которыми принужден был общаться. Интеллектуально они были детьми, хотя и в обличье взрослых мужчин».

Джек Лондон. «Морской волк».